Игры с темным прошлым - Анна Данилова

На похороны Виктории Истоминой решено было отправиться втроем: Маша, Ольга и Чаплин. День и время похорон узнали через соседей лжеписательницы.

– Я уверена, что там будет вся команда, – говорила, сильно волнуясь, Ольга.

Чаплин с Машей пришли к Ольге, позавтракали, и теперь, за час до выхода сидя на кухне за чаем, обсуждали предстоящее мероприятие. Машу было не узнать в темной меховой шапке, нахлобученной на пестрый павловский шерстяной платок. Вместо куртки она надела для тепла сестрину собачью шубу, которую не соглашалась снимать: ее бил озноб.

– Вот увидишь, – сказала Ольга, глубоко затягиваясь дымом сигареты, – там будет и Роберт, потому что никакой он не Роберт, а какой-нибудь Егор или Максим, полиглот, мать его, студент иняза, да и остальных ты тоже узнаешь: и соседку, и твою хозяйку, которая возвращала тебе деньги… Или же они действительно привлекали к работе местных жителей, платили им копейки… Думаю, там будет и Надя, а еще та, другая, самая главная… Надя-то притащится только ради любопытства, думаю, что эта Виктория и есть та самая ее знакомая, которая и надоумила ее заняться этим бизнесом… Машка, ты прости меня, прости, что у тебя сестра такая дура, что польстилась на деньги… Но я так устала от безденежья, я позавидовала ей, этой Наде, конечно, понимаю, что нехорошее это чувство – зависть, но оно же есть…

– Ольга, хватит пить и курить, возьми себя в руки, – морщась от дыма, сказал Чаплин. Он, не в пример женщинам, выглядел франтом: отказался рядиться, прятаться. – Разорву на куски всех тех, моя радость, – он поцеловал розовую пылающую щеку Маши, – кто издевался над тобой. Это же надо – пытаться свести с ума беременную женщину! Сволочи, ничего святого у них нет… А ты, Оля, не бойся. Как вошла в этот бизнес, так и выйдешь. И пусть тебе только эта Надя пригрозит – убью. Зарежу.

– Чаплин, да ты только целовать можешь, – грустно усмехнулась Ольга. – Но я действительно нервничаю.

– Знаете, что я вам скажу? – Чаплин расстегнул пуговицу на вороте белоснежной сорочки, поверх которой был надет малиновый пуловер и черное элегантное пальто. – Вот не верю я, что вся эта стая шакалов прибыла в Созопол исключительно ради моей ласточки, уж слишком большие расходы, особенно если учесть, что Машка тогда меня вроде бы бросила… Она была в тот момент менее опасна, чем до своего решения уехать куда-нибудь отдохнуть… И вообще, Маша, когда ты приняла такое решение?

– Какое именно: бросить тебя или уехать?

– Уехать.

– Даже и не знаю… После того, как я узнала, что беременна, я находилась в таких растрепанных чувствах… Отключила все свои телефоны, чтобы не искушать себя. И тут встретила эту тетку… Она говорила что-то о том, что надо время от времени отдыхать, все бросать и отправляться в дальние края… Что-то в этом духе.

– Все понятно. Ты никуда не собиралась. А с тобой пообщалась профессионалка-гипнотизерша. Вот и все объяснение. А в Созопол они собирались по другому делу. Ты же сама рассказывала, что там какой-то мужчина, русский, умер… Он умер, и эта Дунаева-Истомина сразу же кинулась в Москву – докладывать хозяйке о результате, получать, опять же, свой процент… Дело сделано – платите бабки. Но надо было и с тобой что-то решать. Не оставаться же из-за тебя в Болгарии, это слишком накладно… Всей команде пора было возвращаться домой. Вот и твое дело свернули, тебя погрузили в самолет, предварительно сфотографировав…

Маша отвернулась к окну. Фотографии – все без исключения – были предъявлены ему наутро. Это было решение самой Маши. Она не должна ошибиться в своем выборе, а потому ей крайне важна была реакция Игоря на эти фотографии: поверит, что она спала с этими мужиками, что ж, пусть бросает ее, скатертью дорога… Хотя существовали и другие фотографии, с Чаплиным в главной роли… И что же теперь? Застрелиться? Или разбежаться из-за каких-то там теток, которые пытались разлучить их, выполняя волю, желание неизвестного пока еще заказчика? Это было бы слишком глупо.

– Машка, не дергайся, я уже начал к ним привыкать… Мужики как мужики…. – Он пробовал шутить, хотя на самом деле один вид этого желтого конверта, этих смертоносных снимков вызывал у него желание кого-нибудь удушить, даже руки чесались.

– Ладно, ребята, нам пора… Я надену очки, черные, чтобы меня даже Надя не узнала… – засобиралась Оля.

– Вы не дослушали меня… – сказал обиженным тоном Чаплин. – Я думаю, что в Созополе эта «писательница» натворила кое-что похуже… довела до инфаркта нашего соотечественника, о котором говорил водитель… А это наводит меня на мысль, что с тобой работали параллельно и, может быть, даже без ведома хозяйки, вы понимаете мою мысль?

– Да какая разница! – отмахнулась от него Ольга. – Поехали. Сейчас всех увидим…

– А что это нам даст? – Маша явно не хотела никуда ехать. Но понимала, что заказчика все-таки вычислить надо, иначе ей так и придется от кого-то прятаться и жить в постоянном страхе.

– Знаете что? – вдруг сказал Чаплин. – Мне не хотелось об этом рассказывать, но мне кажется, что я знаю, откуда ветер дует…

– В смысле? – Маша поднялась и распахнула шубу. – Уф, жарко, ну и закуталась же я…