Убийство на площади Астор - Виктория Томпсон

Но в конечном итоге его терпение было все же вознаграждено. Когда Мэллой покончил с опросом по меньшей мере полудюжины слуг, которые не знали ничего, он вдруг обнаружил девушку, которая знала всё. И даже больше, чем всё. Она отлично знала Алисию.

Это была горничная, как информировала его миссис Хайтауэр, милая девица с яркими светло-карими глазами цвета корицы и рыжими кудрями, торчащими из-под чепчика. Звали ее, как она сообщила детективу, Лиззи.

– Это сокращенно от Элизабет, знаете? Но нынче меня никто так не зовет, после того как мама умерла. Она меня только тогда Элизабет звала, когда злилась. Так что я всегда знала, что мне предстоит выволочка, потому как она тогда кричала: «Мисс Элизабет, поди-ка сюда сейчас же!»

Фрэнку пришлось призвать на помощь всю свою сдержанность, чтобы не улыбнуться во весь рот. Он откинулся назад и приготовился по-умному сыграть свою партию.

– Ну хорошо, Лиззи. Я пытаюсь выяснить, не знает ли кто, каким образом мисс Алисия выбралась из дома в ту ночь, когда она убежала.

В первую секунду детективу показалось, что все идет отлично, но тут у девушки начала дрожать нижняя губа, глаза наполнились слезами, и в следующий момент она уже рыдала, уткнувшись лицом в передник. Вообще-то Фрэнк ожидал подобной реакции от кого угодно и уже довольно давно. Он даже несколько удивился тому, что остальных слуг смерть Алисии вроде как не тронула. Это, видимо, должно означать, что они не были к ней особенно близки, а вот эта девушка точно была. Ее выдали эти слезы. Детектив терпеливо ждал, зная, что его терпение будет щедро вознаграждено, пока Лиззи не отрыдалась, не высморкалась и не пришла окончательно в себя, чтобы все понимать и отвечать на вопросы.

– Ох, извините меня, сэр. Я вовсе не хотела так плакать… Миссис Хайтауэр хотела меня спрятать, но когда я вспоминаю бедную мисс Алисию…

– Ты, кажется, хорошо ее знала, – начал Фрэнк.

– Я два года была у ней горничной, ее личной камеристкой, но когда она приехала в последний раз, миссис Хайтауэр отозвала меня в сторонку и говорит: «Лиззи, – говорит, – мисс Алисии больше личная горничная не нужна, так что будешь просто прислугой, убираться тут будешь». Прислугой! Я хорошая камеристка, да-да, а теперь мне ночные горшки выливать! Можете себе такое представить?!

Фрэнк уверил девушку, что такое он представить просто не в состоянии.

– А почему ей больше не была нужна личная горничная?

– Да не знаю я! Вправду не знаю! Конечно, миссис Хайтауэр за ней ухаживала бы, помогала бы ей одеваться и все такое, но она была одна такая, кто к ней мог заходить. Никто из остальных даже заговорить с ней не мог, даже я, а ведь я была у ней целых два года!

Фрэнк отлично понимал, почему остальных слуг держали подальше от Алисии, но вовсе не собирался делиться своими догадками с Лиззи.

– Тогда, значит, ты не имеешь представления, каким образом она сумела выбраться из дома в ту ночь, когда исчезла?

– Как это – не имею?! Да она, наверное, просто вышла через парадную дверь, разве не понятно? Что ее могло бы задержать, а?

– Ну не знаю, а разве что-то могло? – подзадорил девушку Фрэнк, весьма заинтересовавшийся ее версией.

– Да ничего! Слуги, то есть мы все, спят на четвертом этаже, даже я, после того как перестала прислуживать мисс Алисии. И ежели ей захотелось выйти из дому, никто б ее и не остановил, даже и не услышал бы! Парадная дверь на ночь запирается, но ключ висит прямо там, рядом, так что она могла просто отпереть замок и выйти, прямо вот так! Я что хочу сказать: ключ-то прятать не надо, верно? Кому придет в голову, что кто-то захочет выйти? Замки для чего ж? Чтоб кто-нибудь посторонний в дом не пролез, ведь верно?

Фрэнк должен был согласиться, что верно.

– Стало быть, никто из слуг ничего не знал о ее планах? Может, кто-то помогал ей бежать?

– Ой, нет, сэр! Это ж так и работы можно лишиться, ежели ослушаешься миссис Хайтауэр, а никто из нас даже не разговаривал с мисс Алисией, когда она сюда приехала в последний раз. Ну конечно, не считая Харви.

Фрэнк почувствовал прилив возбуждения, но сумел не выдать себя, чтобы не напугать Лиззи.

– А кто такой Харви?

– Грум. Он каждый день сопровождал ее на верховые прогулки… ну почти каждый день. Мисс Алисия очень любила верховую езду, да-да, точно. И эту свою лошадку тоже очень любила, даже сильнее. Никогда мне этого не понять. От нее всегда воняло, как от конюшни, когда она возвращалась, и мне приходилось готовить ей ванну и… – У Лиззи перехватило горло, и она прикрыла рот. Глаза снова наполнились слезами, но на сей раз она сумела удержать себя в руках.

– Ты, видимо, очень по ней тоскуешь, – мягко заметил Фрэнк.

Лиззи подняла голову и проглотила слезы.

– Ага, я некоторое время по ней тосковала, – сказала она, вдруг разозлившись. – Странно это как-то, она тут была вроде как в заключении… Правда, как я понимаю, это было вовсе и не заключение, иначе ее просто держали бы взаперти, под замком. И тогда она бы по-прежнему была здесь, ведь верно?

– Если б только кто-то не решил, что она придумала способ сбежать, – предложил свой вариант Фрэнк.

– Да, конечно, – согласилась с ним Лиззи. – Но, бог свидетель, она и не собиралась! Я хочу сказать, кто бы стал ей помогать убежать? Такого бы сразу выгнали даже без выходного пособия и рекомендательных писем!

– И все слуги, надо полагать, по-прежнему здесь?

– О да! Все здесь! Тут ведь никто ни за что не пойдет против мистера ван Дамма, даже ради бедной мисс Алисии!

– Почему ты называешь ее бедной?

Лиззи удивленно заморгала.

– Так она ж умерла, ведь верно?

Фрэнк в ответ тоже заморгал.

– Да, конечно, но, может, на это были и какие-то другие причины?

– Да откуда им взяться? Она была богата. Имела все, что хотела, даже больше. И такая милая была! Никогда от нее ни единого грубого слова никто не слышал! Всегда было: «Лиззи, если ты не против», «Лиззи, будь добра…» Никогда не приказывала, не командовала, ничего такого. Как будто ты ей одолжение делаешь, если что-то для нее выполняешь… Настоящая леди. Не то что некоторые, не буду называть имен.

Фрэнк и сам мог бы назвать кое-какие имена, хотя бы одно.

– Лиззи, спасибо тебе, ты уделила мне столько времени…

– Вам хоть что-нибудь пригодится из того, что я вам сказала? – озабоченно и с волнением спросила девушка. – Мне бы страшно хотелось, чтобы тот, кто убил мисс Алисию, получил по заслугам.

– Ты мне очень помогла, – ответил Мэллой, награждая ее улыбкой. – А теперь скажи-ка, где мне найти Харви?

* * *

Сара чувствовала себя совершенно измученной, когда брела по тротуару в сторону своего дома. Солнце стояло еще высоко, едва миновал полдень, но ее подняли с постели очень рано, роды были трудные – ребенок шел вперед ножками, да к тому же никак не желал покидать надежный уют материнской утробы. Руки ужасно болели от усилий, и ноги болели, и голова болела, так что у Сары не было ни малейшего желания вступать с кем-то в разговоры. Поэтому она даже застонала, когда увидела соседку, миссис Элсуорт, подметавшую свое крыльцо.