Нокаут по наследству - Марина Серова

Из сна меня выдернул Миша. Тронул за плечо, и я спросонья чуть было не залепила ему хук в челюсть.

— Не говори, что ты постучался, прежде чем зайти, — предупредила я. — Я бы услышала.

— После десяти минут вежливости я применил грубую силу и вошел без приглашения, — сказал Миша. — Вставай. Инессе нехорошо.

— Что значит «нехорошо»?

«Нехорошо» заключалось в том, что моя клиентка провела половину теплой осенней ночи в обнимку с унитазом, а не рядом, прости господи, с любовью всей своей жизни Владимиром. Я застала ее в ванной комнате. Инесса стояла перед раковиной, держась за нее обеими руками, и тихонько постанывала. Насквозь мокрое полотенце лежало на полу возле ее ног.

— Тошнит, — успела сказать она и наклонилась над раковиной.

В дверном проеме я заметила Мишу. Вид у него был крайне обеспокоенный. Я быстро закрыла дверь и оставалась рядом с Инессой, пока ей не стало лучше.

Уложив ее в постель, я решила, что более удобного момента для проведения допроса я не найду.

— Это после вчерашнего? — догадалась я.

— Нет, — покачала она головой. — Мигрень. Самая обычная. Самая настоящая мигрень.

Я вспомнила мокрое полотенце, лежавшее на полу.

— Когда такое случается, то кладу его на шею, — объяснила Инесса. — Иногда помогает. Мне просто надо поспать.

— А жених твой где?

— На работе. Очень рано сегодня ушел. Там какой-то клиент, который после тренировки еще и на работу хочет успеть. Вот Вовка и сорвался. Ты, Тань, не гони на него, — попросила она. — Он от меня не отходил, почти не спал. Если еще и его работа из-за меня пострадает, то будет совсем паршиво.

— Врач точно не нужен?

— Точно.

— А когда Вова вернется?

— Сказал, что не знает.

Речь ее звучала все тише, паузы между словами становились длиннее. Я поняла, что она скоро действительно уснет. И это было очень хорошо в ее состоянии. Стоило оставить ее в покое.

— Спи.

Я подошла к окну и задернула шторы.

В комнате, где будущие молодожены свили уютное гнездышко, я увидела абсолютный порядок. Вспомнила свою комнату — шмотки не в шкафу, а на спинке дивана, косметика разбросана по всем поверхностям, а на полу рядом с кроватью стоит тарелка с остатками печенья. Просто я мало времени проводила дома и считала это важным оправданием беспорядка. В походных условиях главной для меня становилась работа, а уж с улетевшей под кровать расческой как-нибудь смирюсь.

А вот в чужой комнате чувствовалась хозяйская рука. Было ощущение, что люди, которые здесь поселились, решили обосноваться надолго. Ни одной посторонней вещи в поле зрения не наблюдалось, а то, что присутствовало, находилось строго на своих местах. Пульт от телевизора лежал рядом с телевизором. Дорожная сумка была закрыта на «молнию» и плотно задвинута в угол. Бутылка воды стояла между двух стаканов. Зарядное устройство для телефона было аккуратно обмотано шнуром и, готовое к употреблению, лежало на полу строго под розеткой.

Инесса не пользовалась домашней обувью — она предпочитала передвигаться по съемной квартире в смешных махровых носках. Так вот, даже эти носочки располагались пятка к пятке и носок к носку и вот в таком аккуратном виде были сложены на подлокотнике кресла.

Можно было руку дать на отсечение — благоустройством здесь заведовала не Инесса.

Я вышла из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь. Посмотрела на часы. Андрей должен был появиться через двадцать минут. Если начать собираться прямо сейчас, то к его появлению я буду готова выйти из дома.

Миша заварил себе чай, а передо мной поставил кружку с кофе.

— Ну, как она? — кивнул он на дверь.

— Уснула.

— Я, знаешь ли, несколько раз ей чуть «Скорую» не вызвал.

— И что же помешало?

Миша наклонился через стол, чтобы быть ко мне ближе:

— Рядом с ней находился Владимир. Думаю, не нужно объяснять, что я не бессмертный.

Кофе был горячим, и я не торопилась обжигать горло. Миша терзал вилкой яичницу, от которой я отказалась, выбрав на завтрак вчерашние спагетти с сыром.