Мама, я Великан - Евгения Сергиенко

– Привезу, привезу. – Полюбовавшись на снасти, папа принимается снова складывать их в ящичек.

– Пап, ну что ты делаешь? Разложил – собрал…

– Дурью он мается! – улыбается мама и ставит на стол чашки, заварник и пиалу с мёдом. – Делать нечего.

– Эх, женщины… – протягивает папа, – что б вы понимали.

В детстве папа часто брал меня с собой на рыбалку, но это всегда были вылазки на озеро – пара удочек, поплавки, черви. А сейчас я вижу, что он собирается на реку, там другая специфика – спиннинг, множество блесен, двойные крючки, толстые лески.

Папа убирает чемоданчик, мама протирает стол, наливает нам чай – у родителей чай вкусный, как в ресторане, а себе – кофе, и мы все усаживаемся за стол.

Давно мы не собирались вот так, втроём – до чего же это приятно!

Я даже почти не думаю о делах, вернее, думаю, но не о делах… Мой телефон лежит в кармане и настроен на самый громкий сигнал. Но мне никто не звонит.

– Ну, рассказывай, как дела, что нового, как работа? – выжимая в кофе несколько капель лимонного сока, спрашивает мама.

Я внимательно смотрю на неё, считывая настроение и пытаясь понять, будут сегодня нотации или нет? Но, похоже, мама в добром расположении духа и настроена общаться мирно.

– Впереди день рождения издательства, готовится грандиозный праздник. Хотите, достану для вас приглашения?

– Ой, не нужно, не нужно, – родители дружно мотают головами. – Вы уж как-нибудь сами, а потом ты нам расскажешь, – заключает папа.

Они никогда не любили вечеринок и больших праздников – как и я.

– Тебе, наверное, дадут слово, как почётному работнику? – спрашивает мама.

– Да, – отвечаю со вздохом, – это расстраивает. Боюсь выступлений… Как и ты.

Я знаю, что мама тоже терпеть не может выступления. За многие годы карьеры в журналистике и работы на высоких должностях она умудрялась не выступать вообще, даже перед коллегами, даже с докладами и отчётами.

– Ну так не выступай, – мама зачерпывает мёд чайной ложечкой. – Пусть кто-то другой скажет речь. – Она отправляет ложечку в рот и на секунду закрывает глаза от удовольствия.

– У нас так нельзя… – я качаю головой. – Меня и не спрашивают даже, просто ставят перед фактом – надо, и всё.

Вдруг раздаётся звук входящего сообщения – молниеносно хватаюсь за карман, но тут же понимаю, что у меня стоит другой сигнал. Сообщение пришло папе, а он даже не обернулся на телефон, лежащий за его спиной на подоконнике.

– Так нигде нельзя, – говорит мама, – но мы-то сами выбираем, следовать чужим правилам или устанавливать свои. А ты – отличный специалист. Можешь позволить себе немного выйти за рамки системы.

Я снова вспоминаю Глеба. Его голос звучит в голове. Он говорил, что рост происходит через переломы страхов – сломался, вырос, сломался, вырос. Мама заявляет обратное.

– Ты можешь тратить силы и учиться тому, что даётся с трудом, а можешь развивать таланты и получать удовольствие, делая, что нравится, – добавляет мама.

– Угу, – папа кивает, отхлёбывая чай, – идти по пути наименьшего сопротивления, – он с умным видом поднимает указательный палец вверх, – мы с мамой в этом мастера.

– Да ладно, – я пожимаю плечами и тоже зачерпываю мёд, – я уже подписалась.

– Ну что ж, понятно, – мама смотрит мне в глаза вдумчиво и пронзительно. Несколько секунд она словно изучает меня, а потом нежно-нежно улыбается. – Ну а вообще, дочь, как ты? Вся. В целом?

Почему-то от этого вопроса мне становится хорошо, радостно и как-то особенно спокойно. Ведь если смотреть в целом, не отвлекаясь на мелкие неурядицы – то всё прекрасно!

Лентой из картинок в моей памяти проплывают все добрые события последней недели – солнечный пляж, утренний дождь, какао с незнакомкой, звёздное небо в лесу, новая удивительная встреча, возвращение планшета, коллеги, у которых появился стимул работать как раньше…

Глубоко вздохнув, чувствую, как расправляются мои плечи.

– Знаете, – я внимательно смотрю на папу, потом на маму, – я чувствую, что я всё-всё смогу. Словно каждую секунду во мне бьёт ключом источник. Чувствую, что во мне есть что-то прекрасное, уникальное, доброе, правильное – оно ещё толком не раскрылось, но я на верном пути.

Родители смотрят и слушают со всем вниманием.

– Чувствую, что я… что я… – нужные фразы не сразу приходят, хотя я никогда не жалуюсь на их нехватку, – какая-то очень большая и всемогущая. Но не снаружи – внутри.

А потом, вдруг, это слово само залетает в мой ум и встаёт там заставкой. В этот миг я, кажется, лучше начинаю понимать сама себя, и добавляю и так очевидное: – Чувствую, что внутри меня – Великан! Понимаете?

Сказав это, я словно сбрасываю камень с души.

Переглянувшись, мама с папой ласково улыбаются друг другу, а потом мне.

Странно. Обычно упоминание Великана расстраивает и злит маму, а сейчас она смотрит и улыбается так… Словно принимает его во мне.

– Понимаем. Ещё как, – кивает мама. – Ешь мёд, сейчас капнет…

Одновременно с её словами большая золотая капля мёда отрывается от ложки и приземляется на стол.