Тайский талисман - Лин Гамильтон

— Замечательный дом, правда? Я очень рад, что нашел его.

— Тиковая древесина отличная. После приборки дом станет очень красивым. И мне нравится его открытость.

— Мне тоже. Конечно, он еще недостроен, маленький, но мне по душе. Это первый мой дом после того, как я покинул Небраску. В Таиланде я чувствую себя как дома, сам не знаю, почему.

— Вы же сказали, что родились здесь.

— Да, но меня увезли отсюда в раннем детстве. И я, хоть и родился здесь, фаранг. Белый всегда фаранг, даже если живет здесь всю жизнь. И все-таки я хочу остаться здесь.

— Чуть не забыла, — сказала я. — Это вам, — и протянула Дэвиду бутылку шотландского. — А это для дома.

И вручила ему сверток в изготовленной вручную темно-красной бумаге.

— Спасибо, — сказал Дэвид. — В этом не было необходимости, но я благодарен. Превосходные, — заговорил он, развернув сверток. — Это к домику для духа, да? Маленькая колесница и слоны. Совершенно необычайные. Где вы нашли их?

— У Роберта Фицджеральда, — ответила я.

— Вы с ним встречались? Это тот самый портретист?

— Нет, его сын, резчик по дереву.

— Много узнали у него?

— Увы, нет.

— Жаль. Эти вещи слишком хороши в сравнении с моим домиком для духа. Я купил первый попавшийся в местной скобяной лавке. Мне сказали, он дожидался меня, но я не был готов.

— Если захотите особенный, отправляйтесь к Фицджеральду. Его домики замечательные. А где Дженнифер?

— Кажется, сидит на краю веранды и смотрит на клонг, — ответил Фергюсон. — Нельзя допускать, чтобы она хандрила. Представлю ее своим юным друзьям. Познакомьтесь с моими тетушками, — сказал он, подводя нас обеих к двум сидящим в шезлонгах старушкам. — Это тетя Лил, — представил он меня полноватой женщине лет восьмидесяти в нарядном голубом платье. — А это тетя Нелл, — указал он на худощавую, все еще красивую женщину примерно того же возраста. — Тетя Лил и ее лучшая подруга Нелли вырастили меня. Сделали таким, каков я сегодня.

— То есть перекати-полем, который наконец-то приобрел дом, — сказал стоявший рядом высокий, белокурый мужчина. — Большинство людей обзаводится своим жильем задолго до пятидесяти. Теперь, если он найдет себе хорошую женщину, все будет в порядке. Меня зовут Чарльз Бенсон. Я работаю в посольстве вместе с Дэвидом.

— Меня Лара Макклинток — представилась я, пожимая ему руку. — А это моя племянница Дженнифер.

— Лара, Дженнифер. Красивые имена, — сказала тетя Лили. — Вы впервые в Таиланде?

— Я — да, — ответила Дженнифер. — Но тетя Лара бывала здесь много раз. А вы?

— Нет, — ответила старушка. — Я много лет прожила здесь. А вот Нелл впервые.

— Только не спешите на Пат Понг, — сказал Чарльз. — Лучше обходиться без скандалов, пока вы здесь.

Лили захихикала. Нелл нет. Я сочла, что Чарльз держится слишком уж покровительственно.

— Когда вы здесь жили? — спросила я Нелл.

— Давно, — сказала она. — Сразу после войны. Теперь все изменилось. Бангкок стал просто-напросто большим городом, как Нью-Йорк.

— Ага, — сказал Чарльз. — Все та же песня: славное прошлое, с которым настоящему не сравниться.

Мне захотелось, чтобы он ушел. Я люблю рассказы о прошлом. Оно привлекает меня как антиквара.

— Тогда здесь было очень жарко. Никаких кондиционеров, представляете? А потом каждый год холера. Приходилось постоянно кипятить воду. Электричество то включали, то выключали. Приходилось постоянно держать в доме свечи. И стряпать на угольных жаровнях. Мы, конечно, не стряпали. Для этого были слуги. Очень хорошие и очень славные. Все были очень славными. Никакой злобы к чужеземцам, которую видишь в других странах. Думаю, дело в том, что Таиланд не захватывала ни одна империалистическая держава, поэтому у таиландцев не развилась ненависть к европейцам, как у других.

Чарльзу стало скучно, и он отошел.

— Мы устраивали очень хорошие вечеринки, — продолжала старушка. — Таких уже не бывает. Бангкок был гораздо меньше и дружелюбнее, чем сейчас. Все знали друг друга. Фарангов в Бангкоке было не так уж много. Постоянно находился повод для какого-нибудь благотворительного мероприятия, устраивались приемы в честь девушек, впервые появившихся в свете. У меня был великолепный прием, правда, Нелл?

— Не знаю, дорогая. Меня здесь не было, — ответила Нелл. Она казалась в лучшей форме, чем подруга. Глаза у нее были ясными, умными.

— Запамятовала, — сказала Лил. — Теперь со мной это часто случается. Очень жаль. Лучшей вечеринкой в году бывало празднество по случаю Четвертого июля в американском посольстве. Я дожидалась его неделями. По этому случаю у меня всегда было новое платье. У моих подруг тоже. О, это было замечательно.

— Когда вы вернулись в Штаты? — спросила Дженнифер.

— Не помню. Ты помнишь, Нелл?

— В пятьдесят третьем, дорогая, — ответила та. — Тогда мы и познакомились.

— Да-да, — сказала Лил. — Дейви только начинал ходить. По Нью-роуд тогда ходил трамвай, но мы любили брать самлохи. Ты знаешь, что это, так ведь, дорогая? Велорикши, велосипеды с коляской. Там были велосипедные звонки, и водители-тайцы постоянно звонили. Потом много лет при звуке велосипедного звонка я мысленно переносилась в Бангкок. Они были гораздо лучше этих шумных, грязных штук с моторами, которые теперь появились.

— Помните вы Хелен Форд? — спросила я.

— Да, — ответила Лил. — Помню. Очень красивая женщина. С ней случилось что-то нехорошее, так ведь?

— Ее обвинили в убийстве мужа, — сказала я.

— Да, — рассеянно произнесла Лил. — Жуткая вещь. Мы познакомились с выдающимися тайцами, — продолжала она. — Хорошо образованными. И, конечно, богатыми. Кое-кто из них бывал на наших вечеринках. Знаете, иногда в сезон дождей ты отдавала своему кавалеру туфли, приподнимала длинную юбку и шла пешком к дому, где проходила вечеринка. Забавно сейчас это вспоминать. Иногда на вечеринки мы приплывали в лодках. У большинства из нас дома были на Чао Прае или на одном из клонгов. Многие клонги теперь засыпали. Очень жаль. Превратили их в мощеные дороги. Было весело отправляться куда угодно по воде. Торговцы прибывали на лодках. Доставляли все прямо к двери.

— Будет тебе, Лили, — сказала Нелл. — Я уверена, Лара и Дженнифер наслушались о прошлом. Нужно наслаждаться той вечеринкой, на которой присутствуем. Думаю, церемония вот-вот начнется.

* * *

Ритуал совершали двое монахов в оранжевых тогах. Дом был обернут какой-то веревкой, мне сказали, что ее нельзя снимать, иначе волшебство улетучится. Дэвид уже расставил своих маленьких животных и человечков у домика духа, поставленного в углу возле маленького бассейна, заполненного цветами лотоса. Ощущался запах сандалового дерева, видимо, оно требовалось для церемонии. Я не понимала ни слова, но ритуал был очень впечатляющим, и я радовалась за Дэвида.