Человек наизнанку - Фред Варгас

— Все работает, — повторил он.

— Великолепно, Бютей, — произнесла девушка.

— Вот вы волновались из-за запаха. Он совсем не чувствуется, когда едешь.

— А когда не едешь? Когда спишь?

— А когда спишь, тоже не чувствуется. Ведь ты же спишь.

— Я и не волнуюсь.

— Хотите сесть за руль?

Камилла кивнула и последовала за Бютеем к кабине. Взобралась на ступеньки и села на водительское место, сдвинула сиденье, поправила спинку, положила руки на широкий, обжигающий руль. Бютей протянул ей ключи и отошел. Камилла включила зажигание, тронулась и потихоньку двинулась к дороге, начинавшейся у овчарни, проехала немного вперед, развернулась, сдала назад, снова развернулась, поставила машину на прежнее место. Заглушила двигатель.

— Порядок, — сказала она Бютею, спрыгнув на землю.

Видимо, ее маневры показались Бютею вполне убедительными, потому что он тут же передал ей документы на машину. К ним, с трудом волоча ноги, подошел Солиман, осунувшийся, с красными, мутными глазами.

— Как только будешь готова, сразу отправляемся, — сказал он.

— Может, сначала поедим?

— Поедим в дороге. Чем дольше мы здесь задержимся, тем дольше будем гоняться за вампиром.

— Я уже готова. Неси свои вещи и веди Полуночника, — скомандовала Камилла.

Прошло минут десять, Камилла курила, сидя рядом с Бютеем, когда появился Солиман с рюкзаком за спиной и словарем под мышкой.

— Твоя кровать — слева у двери, — распорядился Бютей.

— Хорошо, — согласился Солиман.

— Соль — парень ужасно аккуратный, — сообщил Камилле Бютей. — Он бог знает сколько времени провозится, пока уложит вещи в свой ящик.

— Бютей, — окликнул его Солиман из глубины кузова, — в фургоне все-таки здорово воняет.

— И что я, по-твоему, должен сделать? — сердито отозвался управляющий. — В нем же не кабачки возили. В нем, между прочим, возили овец.

— Ладно, не переживай. Я просто сказал, что здесь воняет.

— Запах не будет чувствоваться, когда мы поедем, — вмешалась Камилла.

— Вот-вот.

К ним подошел Лоуренс в сопровождении Полуночника.

— «Любовь, — произнес Солиман, прислонившись к дверце кабины и уперев руки в бока, — чувство привязанности к кому-либо или чему-либо. Склонность, продиктованная законами природы. Страстное влечение к особе другого пола».

Немного растерявшись, Камилла повернулась к молодому человеку.

— Это статья из словаря, — объяснил Солиман. — Он у меня весь тут, — добавил он, постучав себя пальцем по лбу.

— Мне нужно попрощаться, — заявила Камилла и поднялась с подножки фургона.

Полуночник забрался в кузов, вывалил содержимое рюкзака в ящик, указанный Бютеем, — крайний справа. Потом остановился в ожидании позади фургона, рядом с Солиманом, и скатал солидную самокрутку из крепкого табака. Сразу после похорон Полуночник снова облачился в поношенные вельветовые брюки и безразмерную куртку, надел грубые башмаки и водрузил на голову пыльную, ветхую от времени шляпу с черной лентой. Он был причесан, гладко выбрит, и поверх обычной нательной майки на нем красовалась белоснежная, жестко накрахмаленная рубашка. Он стоял и курил, держась, как всегда, удивительно прямо и положив левый кулак на пастуший посох. У его ног лежала собака. Он вынул перочинный ножик и вытер лезвие о штанину.

— И когда оно начнется, это перемещение по дороге? — спросил он сурово.

— Что начнется? — удивленно спросил Солиман.

— Перемещение. Road-movie.

— А! Как только Камилла закончит прощаться со своим траппером.

— В мое время молодые женщины не целовали мужчин у всех на глазах посреди проселочной дороги.

— Это была твоя идея — позвать ее.

— В мое время, — упрямо продолжал Полуночник, неторопливо складывая перочинный нож, — молодые женщины не водили грузовики.

— Если бы ты сам умел водить, нам бы не пришлось все это устраивать.

— Я не говорил, что я против, Соль. Мне это скорее даже нравится.

— Что?

— Руки этой девушки на руле грузовика. Да, мне нравится.

— Она красивая, — заметил Солиман.

— Не то слово.

Обняв Камиллу, Лоуренс издали наблюдал за ними.

— Старик ради тебя расстарался, — насмешливо произнес он. — Заправил идеально чистую рубашку в грязные штаны.

— Ничего он не грязный! — сердито возразила Камилла.

— Осталось только молить Господа, чтобы он не взял с собой пса. Пес, наверное, страшно воняет.

— Все может быть.

— God. Ты точно не раздумала ехать?

Камилла взглянула на двоих мужчин: озабоченные, напряженные, они с нетерпением ожидали ее у подножки фургона. Тем временем Бютей вносил последние штрихи в свое творение: подвесил к левой боковине мопед, к правой — велосипед.

— Точно, — ответила Камилла.

Она поцеловала Лоуренса, который крепко обнял ее и долго не отпускал, потом разжал руки, показывая, что отпускает ее. Она подошла к грузовику и, обернувшись, увидела, как он садится на мотоцикл, заводит мотор и уезжает прочь.

— И что теперь? — спросила она своих спутников.

— А теперь мы его найдем и сядем ему на хвост, — заявил Полуночник, горделиво вздернув подбородок и окинув девушку покровительственным взглядом.

— Где найдем? Ночью в понедельник он был в Ла-Кастий. Таким образом, он опережает нас на двое суток.

— Трогаемся, — сказал Солиман. — Я объясню тебе наш план по дороге.

Солиман был изящный, подвижный молодой человек, гибкий, длинноногий и проворный. Его по-детски гладкое, ясное лицо с точеным профилем, казалось, всегда было обращено к небу. Однако на этом светлом лице то и дело мелькало слегка ироничное, а порой и откровенно насмешливое выражение, словно юноша едва сдерживался, чтобы не поделиться некой удивительно удачной шуткой или, может быть, высшей мудростью, как будто он говорил про себя: «Подождите, скоро вы кое-что узнаете». Странная, двусмысленная улыбка многоопытного человека делала лицо юноши то мягким и доброжелательным, то мрачным и надменным, — вероятнее всего, решила Камилла, оттого, что в голове Солимана причудливо смешались африканские легенды и статьи из любимого словаря. Интересно, подумала она, а какое выражение придаст ее лицу усердное чтение «Каталога профессионального оборудования и инструментов», — скорее всего, не слишком приятное.

Камилла отнесла рюкзак в фургон, разложила вещи в ящике под указанной Бютеем кроватью справа, в глубине, захлопнула створки, уселась на водительское место рядом со своими спутниками, уже поджидавшими ее в кабине — Солиман в середине, Полуночник у окна.