Жаба с кошельком - Дарья Донцова

– А вон она, – сказала та, тыча пальцем визображение женщины лет семидесяти с суровым взглядом и плотно сжатым ртом.

Маленькая фотография, похоже, сделанная для документов, былавоткнута за рамку другого снимка, запечатлевшего молодого парня.

– Это она на паспорт фотографировалась, – пояснилаАня, – меньше трех штук сделать нельзя было, две в милиции забрали, ну аэта ей досталась. Вот баба Рая себя к дяде Боре и подсунула. Это сын ее, его вдраке давно убили, еще до моего рождения.

Я молча постояла возле снимков, потом подошла к углу,где висели иконы, и пошарила за божницей. Насколько знаю, старухи любят прятатьтам документы.

Пальцы нащупали тоненькую тетрадочку. Я вытащила ее,открыла и увидела на пожелтевшем от времени листочке в косую линейку пару строк,сделанных неровным почерком человека, редко берущего в руки перо. «НаталияФедоровна Самохвалова, Москва, улица Ясная, дом 49, корп. 2, квартира 12».Скорей всего, это был адрес той самой Наташи, за которую и приняла Вику Анфиса.То ли дочь, то ли внучка старухи, во всяком случае, единственная родственница,уж она-то должна знать, был ли в семье серебряный сервиз.

Я осторожно вырвала листок, сунула его в сумку и велелаАне:

– Пошли, довезу тебя до Истры.

– Да не надо, – стала отмахиваться девушка, – вы жемне заплатили, на автобусе докачу.

– Не спорь, – сказала я, – тут рядом, не на плечахже тебя понесу, машина повезет.

– Ну неудобно, – стала ломаться Аня.

Я быстро шагнула вперед, споткнулась о домоткануюдорожку и, естественно, упала.

– Ой, мамочка, – заголосила Аня, – убились!

– Прекрати, – рассердилась я, – ну шлепнулась, скем не бывает!

– И сумочка вся высыпалась!

– Сейчас соберу.

– Помогу вам, – Аня кинулась поднимать разлетевшуюся покомнате косметику, – какая у вас пудреница красивая! Мне бы такую!

– Забирай, – прокряхтела я, ползая по дорожке иподхватывая всякую ерунду: ключи, расческу, ручку, несколько ирисок, привзгляде на которые меня вновь затошнило.

– Не жалко?

– Нет, дарю!

– А карандашик зачем? – любопытствовала Аня.

– Это губная помада.

– Да ну? Никогда такой не видела.

Конечно, Анечка небось не посещает салон «Риволи», где яприобретаю «мазилки».

– Цвет не мой, – горестно заявила Аня, открывфутлярчик, – светлая больно, мне лиловая к лицу.

Я тактично промолчала. Лиловая так лиловая, не станусейчас читать ей лекцию о правильном макияже.

– А это чего за ложечка? – задала очередной вопрослюбопытная девица.

Я всмотрелась в небольшой предмет, лежащий не наслишком чистой ладошке. Совочек для сахара, ручка украшена орнаментом излисточков. Моментально перед глазами возникла столовая в коттедже Андрея иВика, разливающая чай.

«Классный сервиз, – восторгалась она, – имасленка, и молочник, и сахарница. Эх, жаль, совочка нет, потерялся!»

«Может, его и не было, – предположил Андрей, – нерасстраивайся, котик».

«Нет, видишь, вот тут в сахарнице выемка, – неуспокаивалась Вика, – как раз для ложечки».

«Ладно, кисик, – обнял жену муж, – купишь совочек,вот уж это, думаю, не проблема».