Аэробус смерти - Вера Воронцова

Ольга укрыла больного пледом, огляделась – нужно было найти Риту, обсудить с ней последние происшествия и подготовить больных к высадке.

В салоне было тихо, даже слишком. И холодно – Ольга замерзла, кожа покрылась пупырышками.

Зябко поеживаясь, она пошла по проходу. Все больные были живы, но без сознания. Зловещая сыпь мелкими красными брызгами покрывала руки и лица. Среди больных Ольга узнала одну из стюардесс – Наташу.

Необычная посадка прошла благополучно – все были пристегнуты, и это спасло людей от падений и травм. Ольга порадовалась Ритиной оперативности, а также и тому, насколько верной оказалась составленная ею самой схема расположения пассажиров – все было в точности так, как она нарисовала на листочке во время «гадания». Вот четверо японцев, за ними – студенты, а вот и соседка Мегеры… Мальчик Сережка, один из первых заболевших – вот он свернулся калачиком рядом с матерью… Сломленные недугом пловцы, команда Виктора, беспомощно обвисли в креслах…

Ольга передвигалась по салону, чувствуя, как нарастает беспокойство.

Тишина действительно была необычной – казалось, что в салоне, кроме нее и больных, никого больше нет…

Вскоре она убедилась, что права. Рита исчезла. Ее не было нигде – ни в салоне, ни в туалетах. Пропала и стюардесса – беленькая Алена. Но хуже всего – Ольга так и не нашла Ивана.

Куда они подевались? Неужели перешли в «чистые» отсеки? Но это было грубейшим нарушением!

Она достала мобильник, набрала номер Ивана. «Абонент временно недоступен»… Она попробовала еще и еще раз, но с тем же печальным результатом.

Чья-то рука схватила Ольгу за локоть, звонкий детский голосок спросил:

– Вы слышали объявление о посадке?

– Я? Н-нет…

Ольга резко обернулась – перед ней стояла Настя.

– Как ты… Как ты смела прийти сюда? Ты же знаешь, это запрещено!

– Я спала и не слышала никакого объявления! А ведь мы приземлились.

Ольга, все еще рассерженная, подумала, что ведь и она ничего не слышала. Но, занятая Петром Никаноровичем, могла и прослушать.

– А дверь – это вы ее открыли? – продолжала расспрашивать Настя. – Нужно закрыть! Пассажиры замерзнут! – настаивала девочка, игнорируя Ольгино возмущение.

Справившись с первым шоком, Ольга наконец прислушалась к девочке, а поняв, опешила:

– О чем ты говоришь? Какая дверь?

– Так это не вы ее открыли? – Девочка показывала куда-то в хвост.

Тяжелая металлическая створка напротив кухни действительно была приоткрыта – так вот откуда шел невыносимый холод! Странно, что Ольга не заметила этого раньше, когда они с Петром Никаноровичем выбрались из туалета. Конечно же, дверь следовало немедленно закрыть!

Но, добравшись до двери, Ольга почувствовала неудержимое желание посмотреть, что там, снаружи. Она выглянула и чуть не выпала из самолета. До земли было около двух метров, без специально подогнанного трапа можно было только выпрыгнуть или выпасть.

Порыв ветра бросил в лицо горсть снежных хлопьев, втолкнул обратно в самолет. Оглушенная, ослепленная снегом, она едва перевела дух. Из-за метели ей не удалось ничего разглядеть, но дольше держать дверь открытой было нельзя.

Окончательно закоченев, Ольга ухватилась за ледяные рукоятки.

– Постойте! – Настя оттолкнула Ольгу, встала на четвереньки и высунулась наружу. – Посмотрите! Что это там, внизу? – затормошила она Ольгу, вытирая залепленные снегом очки.

Проклиная в душе неугомонного чертенка и испытывая желание накрепко приковать ее наручниками к какому-нибудь креслу и залепить рот лейкопластырем, Ольга все-таки выполнила просьбу.

Нехотя выглянув наружу, она всмотрелась в указанном Настей направлении и увидела полынью. Прямо под ними, там, где хвост самолета навис над сугробами, в тонкой серой корке было пробито большое отверстие. Темная вода, перемешанная с осколками льда, колыхалась и шлепалась о пологий песчаный откос, уходящий под быстро нарастающий слой снега.

– Что это? – удивилась Ольга. – Откуда на аэродроме вода?

– Наверное, просто лужа, – нетерпеливо отмахнулась девочка. – Вы не туда смотрите! Вон там, слева от полыньи. Видите? Подождите, я сейчас фонарик принесу!

Ольга козырьком приложила руку к глазам, но так ничего и не увидела в слабом свете наступающего утра.

– Вот, возьмите! – Настя протянула фонарик.

Ольга принялась шарить тонким лучом по поверхности. Внезапно внизу что-то блеснуло – приглядевшись, она узнала очки. Пара круглых линз в тонкой золотистой оправе… Да это же очки Ивана!

От холода Ольга уже не чувствовала рук. С усилием ворочая металлическими рычагами, она с трудом задраила дверь. Загадок было слишком много, а она так вымоталась, что была не в силах не то что решать их, а даже просто сосредоточиться на происходящем.

– Отправляйся обратно, – устало скомандовала она девочке.

– Обратно – куда? В тот салон или в этот? – Ехидство ребенка не знало предела.

– Ты дождешься от меня хорошей трепки! – взорвалась Ольга. – Не надоело издеваться? Ты прекрасно понимаешь, что теперь тебе нельзя возвращаться туда! Раз нарушила карантин, значит, должна оставаться здесь.

– Ничего я не должна! – упрямо мотнула головой девочка. – Надоело играть в ваши дурацкие игры. И карантин, и вся эта эпидемия – полная чушь! А спать удобнее там – кресла шире. И к тому же там теплее!

«Господи! Еще одна проблема на мою голову, – обреченно подумала Ольга. – Теперь придется уговаривать эту маленькую колю– чку».

– Кресла там, может быть, и шире, зато здесь, где их четыре, можно лечь. Видишь, как люди устроились? А если тебе холодно, возьми два пледа.

– Да? – Похоже, Ольгины слова убедили юную особу. Почесав нос, она выбрала незанятый ряд, запрыгнула туда и скомандовала: – Тащите ваши пледы!

Ольга, радуясь, что так легко уломала малолетнюю подопечную, принесла не только два пледа, но и маленькую беленькую подушечку.

– Устраивайся поудобнее. – Она укутала девочку, подоткнув под нее уголки пледов. – Нужно как следует выспаться. Я думаю, высадка начнется утром.

– Я думаю, она вообще никогда не начнется, – сладко зевнула Настя. Сняв очки, она засунула их в кармашек на спинке сиденья. – Интересно, куда нас занесло?

– Кстати, пока ты не уснула… – спохватилась Ольга. – Ты случайно не в курсе, куда подевалась Рита, наш доктор? Она что, там, в первом классе?

– Доктор? – Настя уже засыпала, язык ее заплетался. – Какой доктор? Здесь нет никакого доктора…