Анатомия безумия - А. Фрей

– Логично… – пробормотала девушка.

Все записи на флэшке были сделаны в кабинете арт-терапии и не представляли никакого интереса. Роберт не знал, разделяет ли он то облегчение, что было у его напарницы. Девушка подтянула колени к груди и поставила горячую кружку на шерстяные носки, чтобы было теплее.

– Давай следующую. Пару просмотрим и пойдем поспим, закончим завтра.

– Просмотренные флэшки оставлю у тебя. Спрячь их куда-нибудь на случай, если к нам придут гости. Остальное буду с собой носить.

– Договорились, – вяло ответила Джейн, зевая.

На следующей черной флэшке также была только одна папка.

«Эрик Фисбер».

9. Прозрачность

Optimus testis confitens reus[(лат.) Лучший свидетель – сознавшийся обвиняемый]

– Мы не будем выдвигать обвинение, если узнаем имена всех, кто был задействован, – произнес строгий голос за кадром. – Нужны все имена.

– Я был один, – дерзко произнес Эрик, вскинув голову.

В его взгляде читался явный вызов, уверенность в собственной неуязвимости. Мужчина за кадром тяжело вздохнул, камера дрогнула, будто кто-то задел стол, на котором располагался штатив. Парень поправил светлые волосы, явно отросшие длиннее необходимого для работника психиатрической клиники. Даже в кресле на своеобразном допросе он выглядел самоуверенным и циничным, будто обсуждались не страшные уголовные преступления, а мелкие школьные шалости капитана футбольной команды.

– Не усложняй все, Эрик. Мы знаем больше, чем ты думаешь, так что мы лишь хотим убедиться в том, что ничего не упустили.

– Было бы так – меня бы уже уволили отсюда. Без обвинений, конечно. Это ведь будет честная сделка для нас обоих, – усмехнулся он и покачал головой, рассматривая свои ладони. – А то что в суде скажут все богатенькие родственники этих полоумных?

– Тебе обязательно заканчивать все так? – спросил мужчина, сцепив руки в замок.

В кадре на несколько мгновений мелькнули сложенные очки, сжатые в руках, покрытых мелкими пигментными пятнами и морщинками. Ногти были аккуратно пострижены, в движениях пальцев сквозила сдержанность.

***

Роберт поставил видео на паузу и приблизил изображение. В отражении стекол виднелось смутное отражение собеседника Эрика.

– Берн, – проговорил мужчина. – Он знал про все. Знал и допустил Фисбера до работы с пациентами даже после этого разговора. Я знал, – торжествующе произнес детектив.

– Давай дальше посмотрим, – напряженно ответила Джейн. – Видишь дату? Это день смерти Эрика.

Роберт перевел взгляд на нижнюю часть экрана, где отображалась дата и время записи.

– Всего за несколько часов до убийства, – согласился он. – Надо закончить.

***

– Если бы вы знали все, я бы тут не сидел. Вы бы не предлагали мне три оклада за увольнение по собственному желанию и список имен.

– Три оклада – немало. Подумай, пока кто-то не сделала это быстрее тебя, – спокойно бросил Берн. – Не думаю, что ты хочешь поставить под удар кого-то из своих коллег. Например, Джеки. У тебя есть время сделать все правильно, ради себя самого и всех остальных.

Запись завершилась.

***

Детективы переглянулись.

– Джеки – это же Жаклин Элвуд? – нахмурилась девушка. – Джеки называли еще Жаклин Кеннеди, – добавила она. – Но Элвуд не была похожа на того, кто мог бы мучить пациентов.

– Внешность обманчива, однако нельзя исключать, что она могла быть просто свидетелем или находиться с Эриком в близких отношениях, – пробормотал Роберт. – Но мы были правы. Берн действительно был в курсе всего. Видимо, он собирался просто уволить причастных тихо, но после смерти Эрика все пошло не по плану. Кстати, а кто вообще подал заявление в наш участок? Почему в нашей юрисдикции рассматривать дело, если тут есть другой участок?

Джейн на секунду задумалась и вытащила из-под кровати свою дорожную сумку, на дне которой лежала папка с самыми важными файлами. Перед отправкой на остров пришлось подготовиться: полицейское управление не горело желанием направлять конфиденциальные документы на личные почты, которые будут открываться через рабочие компьютеры «Фаррера». Девушка пролистнула несколько файлов, пока не дошла до постановления о возбуждении уголовного дела.

– Основанием указано заявление миссис Фисбер о пропаже человека. Берн не сообщал о смерти Эрика на континент. Он даже его близким ничего не сказал, – нахмурилась Джейн. – Через два дня после заявления факт смерти был подтвержден врачами «Фаррера», а дело осталось нашим на основании первичной подачи заявления.

– Берну было невыгодно проведение расследования, – проговорил Роберт. – Факт издевательств вскрылся бы, рано или поздно. Он пытался оттянуть это, поэтому все пациенты были под препаратами или ничего не говорили. Поэтому он запретил медсестрам общаться с нами. Пытался свой зад прикрыть.

– И не только свой, – протянула девушка. – Берн вполне недвусмысленно говорил о том, что у Эрика были сообщники. Если он не блефовал, должны быть какие-то доказательства. К тому же… Почему он упомянул Жаклин?

Джейн перенесли файл с флэшки на ноутбук.

– На допросе Сильвии Стоун была не смена Элвуд, – произнес детектив. – Там была Хоул, которая и встречала нас в первый день. Если ей доверили это, она должна быть вне подозрений. Или, по крайней мере, Берн в этом убежден. Сомневаюсь, что он с порога послал бы к нам садистку, слишком велик риск.

– Жаклин мы впервые встретили случайно, когда искали ключи от двери во внутренний дворик. Нельзя полагать, что это укрылось от глаз Берна, – продолжила его мысль девушка.

– Он мог решить минимизировать наш контакт с остальными сотрудниками. Выделил несколько человек, в число которых попала и Элвуд. Не по его воле.

– И что делать будем? – устало спросила Джейн.

– Когда разберемся с убийством Эрика, выделим день на допрос медсестер. Начнем с Жаклин. Пусть они до последнего не догадываются, что мы в курсе ситуации. Нам лишние проблемы не нужны – своих достаточно. Не хватало еще, чтобы Элвуд внезапно уволили или она решила уйти в незапланированный отпуск за свой счет.

– Я сохраню записи, допросы проведем в последний день, – согласилась Рид.

– Мотивом убийства могла быть не только месть. Берн должен быть хорошим психиатром. Надо понять, мог ли он склонять кого-то из наших субъектов к убийству на сеансе.

Сломанными людьми легко управлять. Они готовы цепляться за малейшее проявление доброты и участия, вгрызаться в мираж стабильности, чтобы выкарабкаться из пропасти собственного рассудка. Вложить в голову идею не так сложно. Громоздкий аппарат государственной пропаганды справлялся с этой задачей веками, манипулируя вполне «здоровыми» людьми. Достаточно заставить человека думать, что идея родилась у него сама, а принципы выработались на основе жизненного опыта, а не по велению кукловода. Важно замаскировать тонкие нити, чтобы марионетка твердо верила в собственную