Депутатский заказ - Алексей Макеев

– А вы не кричите. – Пожилой главврач тоже повысил голос. – Откуда я знал, что к Переверзеву нельзя никого допускать, мне хоть слово об этом сказали?!

Лев от такой наивности аж застонал. Но в чем-то главврач был прав. Не сказали.

– Кроме того, этот мужчина зашел в палату не один, а вместе с дежурной сестрой. Она утверждает, что больной его узнал, обрадовался, даже улыбнуться пытался. Значит, тот впрямь хороший знакомый был, как и представился! И главное – с чего вы взяли, что его убили? Бывают внезапные остановки сердца, пока вскрытия не провели, все это ваши домыслы. Как его убивали? Почему он не позвал на помощь, не закричал, наконец, он уже был на это способен!

– Так проводите скорее, черт бы вас побрал. – Лев чуть зубами от досады не заскрипел. А затем подумал: «Хороший знакомый? Откуда? Уж не соученик ли по академии?! То-то мне его физиономия… Убрать усы, а их приклеить – минута… Ей-богу, там я его мельком и видел!»

Он попросил лист бумаги и быстро набросал два портрета – с усами и без. Дежурная медсестра сразу же опознала в первом из них таинственного посетителя.

– Вот что, – не оставляющим сомнений в бессмысленности возражений тоном обратился Лев к главврачу, – я позвоню вам через час. К этому времени извольте точно определить причину смерти.

Анализ содержимого кейса мало что дал: конспекты каких-то непонятных лекций, две книги на неизвестном Гурову языке… Но картинка вырисовывалась – после вчерашнего их с Курзяевым визита сюда какая-то сволочь из больничного персонала – попробуй вычисли ее – учуяла, что пахнет керосином, и дала сигнал тревоги. Кому?! Тому, кто очень не хотел, чтобы выведенный из наркотического транса Переверзев сегодня утром заговорил. Вчера не успели, да и не пропустили бы «знакомого» на ночь глядя. Что ж, надо срочно посетить проклятую академию!

«Ох, и возьму я тебя сейчас за задницу!» – сладострастно подумал Гуров, представив себе рожу господина ректора…

* * *

Лев погладил радостно подгавкнувшую Пальму, помог Бутягину прикрыть ворота и следом за ним пошел к дому. Ранние осенние сумерки уже окрашивали бутягинский двор в синеватые тона, на лужах засеребрилась тоненькая вечерняя корочка льда.

Он вымотался сегодня, как барбос, но результаты этой субботы назвать выдающимися никак не мог. Грустно было Гурову, грустно и досадно.

Взять Дорошенко «за задницу» не получилось. Он обошел со своим безусым портретом всю вольную академию, показывая его каждому встречному. Да. Вроде учится у нас такой. Или учился. Иванов, что ли? А может, Петров…

В конце концов выяснилось, что это некий Алексей Нефедов. Кстати, староста того самого эзотерического курса, лицо в некотором смысле приближенное к ректору, доверенное. Несколько человек сказали это с полной определенностью. Уже теплее. С такими картами на руках можно попытаться нажать и на «самого».

Дорошенко не заставил Льва ждать, принял сразу. Внимательно посмотрел на гуровский рисунок, пожал плечами:

– Да… Что-то общее с Лешей есть. Пожалуй. Но, Лев Иванович, мало ли на свете похожих людей? Где сейчас Нефедов? Затрудняюсь сказать. Последний раз виделись? Ну-у… С неделю тому назад. Он не слишком аккуратно посещает занятия.

– А я, – ледяным тоном сказал Гуров, – лично видел его в стенах вашей академии не далее как в четверг!

– Может быть, – легко согласился Дорошенко, – у меня последнее время с памятью не очень. А почему вас это так интересует?

– Есть причины, поверьте, – с горечью ответил Лев. – Машина у этого Леши есть?

– Вот уж не знаю. «Шевроле»? В нашей академии? Да что вы! Мы люди небогатые, у нас всего два автомобиля: пикапчик старенький и «девяточка». А лично я и вовсе безлошадный!

– Фамилия Переверзев вам говорит что-нибудь? Учился у вас такой?

– А как же. – Дорошенко поднял очи к небу. – Ах, какая трагедия! По слухам, мальчик мстил этому бандиту. Да-да, я в курсе, об этом весь город жужжит. Надеюсь, когда мальчик поправится, ему окажут снисхождение!

«Ах ты сволочь со змеиными глазами, тварь скользкая, – подумал Гуров. – И не ухватишь ведь! Ну ничего, объявим Нефедова в розыск, а там…» Но он прекрасно понимал, что розыск – дело долгое, да и основания хлипкие, только его набросочек.

…Звонок в клинику подтвердил его предположения: Переверзев умер от воздушной эмболии. Пузырек воздуха попал в сердце и вызвал его рефлекторную остановку. Как он допустил, что его кольнули в вену? А и не надо было в вену: Переверзев лежал под системой, есть там такая резиновая трубочка, достаточно в нее какой-то кубик воздуха вогнать, быстро и незаметно. Не больно ведь! И… все.

…А затем состоялись еще две встречи. Две попытки убедить вполне порядочных, наверное, людей, что он им не враг, а как раз наоборот, хотя и полковник МВД.

Владелец «Каравана» Александр Котяев шел у него первым номером в списке тех предпринимателей, с кем хотелось пообщаться. На предмет их отношения к барановскому холдингу и самому Виктору Владимировичу. Если не они помогут вскрыть механику барановских махинаций, то кто тогда? Недаром во вчерашнем разговоре с Честаховским первым делом всплыли именно «Караван» и АО «Альянс», после чего этот гнусноватый тип помягчел, как мороженое дерьмо на солнышке…

Котяева хоть понять можно: не до Гурова ему, не каждый день погорельцем просыпаешься. Опять же: вякал он что-то про страховку, «Гарантия», что ли, или как ее там? Словом, в петлю лезть явно не собирается и больше всего боится, как бы ему самоподжог не пришили. Но как доходит дело до фамилии Баранов, так все! Фигура умолчания… Но ведь и хозяин «Альянса» молчит!

Лев рассеянно пил чай, почесывая Пальму, сидевшую под столом, и думая эти невеселые думы, как вдруг со двора, от ворот, раздался громкий автомобильный сигнал.

– Кто-то на въезд просится? – полуутвердительно и несколько изумленно произнес Андрей Петрович. – Ты, Лев Иванович, никого, часом, не ждешь? Странно, я тоже… И гудок не наш какой-то, небось иномарка крутая. Пойду посмотрю.

Заинтригованный, Лев вышел в сени, а Пальма, заполошно лая, проскочила за хозяином во двор. Бутягин открыл ворота, в которые и въехал «крутой» автомобиль.

Жемчужно-серый полуспортивный «Понтиак» – марка, по провинциальным меркам, редкостная и престижная. И типажик из водительской дверцы вылез соответствующий: бритый затылок, широченные штанцы, не то Reebok, не то Adidas, курточка кожаная на плечах не сходится.

«Святый боже, – подумал Гуров, – я полагал, такие только в криминальных телесериалах отечественного разлива остались, а вот поди ж ты!»

– Собачка ваша, дедушка? – поинтересовался кожаный амбал неожиданно писклявым голосом с очень вежливыми интонациями. – Эта-а… Не кусается?

– Почему не кусается? – обиделся за Пальму, а еще больше за «дедушку» Андрей Петрович. – Как еще кусается, когда надо!

– Сейчас эта… не надо, – совершенно серьезно попросил амбал, глядя на Пальму с явным уважением. – Я ведь, эта-а… Я чего ведь? Гуров Лев Иванович, он, дедушка, у вас проживает?