До последнего удара сердца - Юлия Алейникова

– Гертруда Феоктистовна, мне очень нужна записная книжка Анны Павловны! – канючила Женя, сидя на чистенькой, скромно обставленной кухне.

– Не могу. Без разрешения Сергея Владиславовича не могу! – категорично качала головой Гертруда Феоктистовна, и ее остренький, конопатый носик при этом решительно вздергивался к потолку.

– Ну, как вы не понимаете, Анна Павловна в реанимации, Сергей Владиславович уехал, Марина в больнице, кто будет ее гостей принимать? Да я даже не имею понятия, когда точно они приезжают, на чем, как выглядят. Их надо срочно остановить!

– Да как я могу вас в чужую квартиру пустить? А вдруг там пропадет чего? – не боясь задеть Женины чувства, откровенно высказалась соседка. – Да откуда мне знать, кто вы такая? А вдруг вы аферисты какие-нибудь?

– Да я же не прошу меня в квартиру пускать! – в десятый раз пыталась достучаться до противной соседки девушка. – Сходите сами и принесите. Если хотите, я на лестнице подожду, хотите, на улице.

Сегодня утром Женя проснулась вовсе не в столь радостном настроении, в каком укладывалась баиньки. Эйфория от общения с Логуновым уже растаяла, а вот рабочие проблемы с самого утра навалились на нее тяжелым грузом. Во-первых, опять звонил мальчик Илья, сосед Марины, и строгим голосом расспрашивал, как у Марины дела и когда ее выпустят, во-вторых, ни с того ни с сего вдруг позвонила Маринина мама и робко, едва не плача, спросила о том же. Спрашивается, почему не поговорить об этом со Скрябиным, вон у него версии какие замечательные и реалистичные.

Последняя мысль подстегнула Женино самолюбие, и она, быстро собравшись, хотя без всякого энтузиазма, отправилась к Гертруде Феоктистовне на поклон, справедливо рассудив, что знать подробности о постигшей семью Анны Павловны трагедии могут ее московские подруги. А следовательно, надо раздобыть ее записную книжку. Чем Женя и занималась уже битых сорок минут совершенно безуспешно.

Предприняв еще одну бесполезную попытку, она замолчала и задумалась, внимательно рассматривая сидящую напротив Гертруду Феоктистовну. Вид соседки сообщал о непреклонности ее позиции. Что же делать? Женя поймала себя на том, что начинает нервно тарабанить по столу, и тут же себя одернула.

Чтобы выбрать правильную стратегию, надо для начала понять, с кем имеешь дело, решила журналистка, сверля вредную сталинистку – так она окрестила про себя соседку за бетонную несгибаемость – глазами.

Она не замужем. Детей нет. Пенсионерка, полна сил, энергии и здоровья. Любопытна, бдительна. Чем занимается вечерами? Наверняка смотрит телик. А какие передачи должны импонировать подобной особе? Да безусловно, скандальные!

– Что ж, Гертруда Феоктистовна, вижу, вас не проведешь, – вздыхая, потянулась за сумкой Женя, не делая при этом никаких попыток подняться с табуретки, отчего хозяйка квартиры заметно напряглась и как-то вся поджалась. – В общем, так. Кольцов Сергей Владиславович сейчас ни в какой не в командировке, а в морге. Потому как его убили в собственной квартире, на следующий день после того, как у Анны Павловны случился инсульт. Марина сейчас в тюрьме, потому что полиция вместо того, чтобы искать настоящего убийцу, решила все свалить на нее. Я на самом деле не подруга Марины, и мое лицо не случайно показалось вам знакомым, – умышленно передернула она ситуацию. – Я журналистка тринадцатого канала Евгения Потапова, ведущая авторской программы «Журналистские расследования Евгении Потаповой». – И она вытащила и мастерски распахнула перед обалдевшей от такого поворота событий Гертрудой Феоктистовной корочку с золотой надписью «ПРЕССА». – Думаю, вы, как и все граждане нашего города, хорошо знаете мою программу.

На лице Гертруды Феоктистовны запечатлелся такой глубокий, безмерный, непередаваемый восторг, лишивший ее дара речи, что даже челюсть ее, открывшись, не просто безвольно повисла, но даже съехала куда-то набок, а глаза приобрели не свойственные им размеры. Нос вытянулся в струну и замер по стойке «смирно».

– А сейчас я по просьбе Марининых родителей и по велению гражданского долга занимаюсь расследованием убийства Сергея Владиславовича, чтобы в прямом эфире, на весь город, назвать имя настоящего убийцы и передать его в руки закона, а заодно призвать к ответу недобросовестных сотрудников правоохранительных органов, которые легкомысленно и безответственно оклеветали честного, порядочного человека, любящую и преданную жену.

Женя выдохнула, утерла пот и поразилась, до чего же легко и выразительно выходят у нее пламенные агитационные речи. Хоть на броневик полезай. Жаль, аудитория маленькая.

– Ну, так как, Гертруда Феоктистовна, поможете вы мне разоблачить настоящего убийцу? – строго сведя брови, спросила она соседку. – Есть у меня подозрения, что убийца мужа Анны Павловны опять на свободе. И узнала она о его побеге в тот день, когда Сергей Владиславович к ней с той женщиной приезжал. Потому их и отправила, хотела с племянником с глазу на глаз переговорить. А когда сведения о его побеге подтвердились, у нее инсульт-то и случился. А убийца тот до Кольцова добрался, потому как это Сергей Владиславович постарался его в тюрьму упрятать, когда тот откупиться от следствия хотел! – самозабвенно врала Женя, видя, как меняется лицо ее собеседницы.

– Ну, надо же! – выдохнула, наконец, ожившая Гертруда Феоктистовна. – А я-то думаю! Батюшки, вот ведь как! Охо-хонюшки, хо-хо. – Она энергично трясла головой, словно старалась как можно лучше разместить в ней полученную сенсационную информацию. – И как я, главное, вас-то сразу не узнала? Вот ведь Марья Петровна-то удивится. Она-то вас тоже видела, – размышляла уже о чем-то своем Гертруда Феоктистовна, суетливо теребя края кухонного полотенца, которым до этого вытирала ложки.

– Гертруда Феоктистовна, мне нужна книжка, – теперь уже требовательным голосом, в приказном порядке напомнила Женя.

– Конечно, конечно, сейчас пойдем! Ключи вот только возьму, – засуетилась соседка. – А меня по телевизору тоже покажут? Или как? – вдруг замерла она на пороге.

– Обязательно. Как важного свидетеля. Конечно, если полиция не запретит в целях вашей безопасности, – подготовила на всякий случай пути отступления девушка.

– Ага, – нахмурившись, кивнула Гертруда Феоктистовна и полезла за ключами.

Книжка, которую Жене удалось получить с таким трудом, была небольшой, уже довольно потрепанной, и содержала множество телефонных номеров, большинство которых наверняка были московскими, но понять это было невозможно, поскольку никаких пометок хозяйка книжки не делала, ведь ей и так было известно, где проживали ее знакомые. Женя сидела в машине и не спеша перелистывала книжку, стараясь определить, кто из указанных в ней людей мог быть близкой подругой Анны Павловны, когда на глаза ей попалась визитка салона красоты «Цветок кактуса», лежавшая на соседнем сиденье рядом с сумкой. И Женя мгновенно вспомнила, что одно важное дело осталось незаконченным. Она так и не узнала, как именно оплатила свои процедуры Марина Кольцова. Эти сведения ей были важны при разработке любой версии.