Режимный апокалипсис - Евгений Сухов

— Чего ты молчишь, или не слышишь?

Николай бросил суковину в костер и миролюбиво произнес:

— Ты много чего не замечал. Но если желаешь, иди сам, тебя здесь никто не держит. Не тюрьма!

Прохоров сидел на поваленной сосне, оперевшись спиной о толстые ветки. Аркадий с Петром, напротив, не замечая неудобств, облюбовали выступающие коренья какого-то небольшого куста. Вокруг стояла глубокая напряженная лесная тишина.

Аркадий нахмурился, понимая, что наговорил лишку. Он не помнил случая, чтобы Николай повышал голос, горячился, даже в самые напряженные минуты его отличала рассудительность и показное хладнокровие. А по лицу, всегда беспристрастному, трудно было понять, какие мысли обуревают его в ту или иную минуту. С одинаково ровным настроением он предлагал и закурить, и набрасывал петлю на шею обидчику.

— Послушай, Коля, ты меня неправильно понял… просто, просто, — растерянно проговорил Аркадий, — накатило, знаешь.

— Бывает, — кивнул Прохоров. Так-то оно лучше.

Неожиданно в костер ударил порыв сильного ветра, придавив к земле струйку дыма, а следом за ним где-то в опасной близи раздался громкий продолжительный стон, заставивший обернуться. В пяти метрах от костра повалилась величественная пихта. Будто не веря в собственную погибель, она продолжала цепляться длинным лапником за стоявшие рядом деревья, а потом упала на большой прогнивший пень, переломившись надвое.

— Чуть не убило, — выдохнул Петр.

Сорок минут, отведенных на отдых, истекли. Николай полной грудью вдыхал свежесть хвойного леса. Следовало топать дальше, чтобы как можно быстрее выйти к океану. Кто знает, как там сложится, вдруг все перекроют!

— Вот что, гасим костер и топаем вперед, — сказал он, посмотрев на Аркадия.

Всего-то один штришок в распределении табеля о рангах — кому-то отдавать распоряжения, а кому-то их исполнять.

— Сейчас, — охотно поднялся Аркадий и начал затаптывать угасающие угли.

— Достаточно, — по-хозяйски распорядился Прохоров. — Подошвы сожжешь. Они тебе еще пригодятся.

— Так куда мы сейчас двинем? — спросил Петр, закинув на плечи рюкзак с продуктами.

— Туда пойдем, — махнул Николай в сторону полыхающего вулкана.

— А ты не мог бы сказать более конкретно? А то идем и идем, а куда, ты даже словом не обмолвился.

— Я дал тебе повод в чем-то усомниться? Разве нас не встретили у тоннеля?

— Встретили, но ведь…

— Разве нас не отвезли от зоны?

— Отвезли, но кто знает как…

— Так в чем тогда дело? Я не собираюсь делиться с вами своими планами. А если кого-нибудь из вас запалят, что тогда?

— Уж не думаешь ли ты, что мы колонемся? — почти обиделся Аркаша.

— Я ничего такого не думаю, но, когда начнут отбивать почки и спрашивать, куда запропастились остальные, тут что угодно можно рассказать.

— Послушай, Коля, мы в тебе не сомневаемся, просто хотим знать, не напрасно ли все это?

— Я чего-то не пойму вас, — хмыкнул Прохоров. — Когда вы рыли тоннель, то не задавали таких вопросов, а когда мы оказались на воле, так вы стали разборчивее. Не рано ли стали волю любить? Мы еще из леса даже не выбрались.

— Ты не ответил на вопрос, Коля, — миролюбиво напомнил Аркаша.

— Не беспокойтесь, у меня имеется конкретный план, и, если вы не станете задавать лишних вопросов и будете топать туда, куда я скажу, обещаю вам, мы выберемся отсюда живыми и здоровыми. Еще и заработаем… Ну, чего встали? Потопали! Время не ждет.

Поправив рюкзак, сползавший набок, Николай заторопился вниз по распадку, заканчивавшемуся через сто метров небольшим полем, за которым просматривался лес из каменной березы с могучими, в два обхвата, стволами.

Позади, цепляя носками сапог коренья, топал Петр, а за ним, держась на некотором отдалении, шагал Аркаша. Лес значительно поредел, но был по-прежнему сырой, и пахло прелыми листьями. До конца распадка оставалось каких-то метров пятьдесят, когда Прохоров увидел три фигуры, неожиданно возникшие на фоне вулкана, вспыхнувшего красно-желтым светом. Поначалу ему подумалось, что за людей он принял поломанные стволы деревьев, он даже повернулся к Петру, чтобы вместе с ним посмеяться над собственными страхами, но неожиданно крайняя фигура двинулась в сторону, а за ней, слегка опоздав, заторопились остальные.

— Тихо, — негромко произнес Прохоров, приседая. Петр тотчас привалился к дереву, так же распознав в ночи фигуру солдата. Аркадий просто остановился, слившись с темным лесом.

Троица, за спинами которых отчетливо просматривались стволы автоматов, брела краем опушки. Некоторое время они были видны в свете полыхающего вулкана, а потом, спрятавшись за полосу густо разросшейся лиственницы, пропали.

— Чуть не напоролись, — выдохнул Николай. — Вот было бы дело! Бывает же так… А если бы на пару минут раньше сорвались, что тогда? — посмотрел он на Петра.

Его лицо на фоне темных стволов выделялось нечетким белым пятном.

— Перестреляли бы, — негромко предположил Петр. — Видно, за нас кто-то усердно молится… Они сейчас злые на нас! Вместо того чтобы дрыхнуть в казарме, вынуждены по мокрой тайге шастать день и ночь. И еще неизвестно, когда это все для них закончится. Так что ненависти у них накипело предостаточно!

— Это точно, — согласился Прохоров. — Помнишь, два года назад меня на доследование выдернули?

— Ну-у…

— Меня тогда в Екатеринбургской пересылке попридержали, и я там Толяна с Семивершков встретил. Помнишь его?

— А то! Конечно, помню. Но ты не рассказывал об этом, — удивился Петр. — Ты же с ним в корешах ходил.

— Просто не хотелось рассказывать, — невесело буркнул Николай. — Опустили его! Меня бы не поняли, с чего это вдруг я с «петухами» разговорился?

— Вот оно что… И за что же это его?

— За побег! Он на Тобольской зоне чалился, как первоходок, а их как-то на работу перевозили. Ну, они впятером и срулили в леса. Десять дней блуждали, потом целый полк «краснопогонников» подняли, и их отловили. Его подельников сразу на месте постреляли, а ему повезло, в живых оставили… Хотя, как знать, повезло ли… — в задумчивости протянул Прохоров. — Эти солдатики его прямо в лесу и опустили, а потом об этом на зоне растрепали. Так что какая между нами могла быть дружба?

— Тоже верно.

— К чему я это говорю? Лучше нам не попадаться. Сами понимаете, что может произойти… — Вытащив из рюкзака карту, он расправил ее на ладони. — В сопки мы не пойдем, там путь нам заказан. Я думал, что через дорогу проскочим, а они уже и ее перекрыли. Быстро работают, падлы! Никак не предполагал, что они уже здесь будут.

— Сторожа, наверное, отыскали. Вот он им и растрезвонил!

— Наверное, — буркнул Прохоров. — Пойдем в ту сторону, — кивнул он на стену густого стланика. — Уверен, туда в ущелье они не пойдут. Они думают, что мы по дорогам ходим, а нам это не с руки. И осторожнее, тут зыбуны, не хватало еще провалиться. Ну, чего стоим? Потопали!