Круто закручено - Марина Серова

– Нашлась бросательница. А ты знаешь, сколько сейчас ствол стоит? Сейчас за хороший ствол столько сдерут, что голым в Африку пойдешь.

– Чего не знаю, того не знаю, – призналась я. – Мне ствол покупать без надобности. А все-таки, если бы бросил, тебе это дешевле обошлось бы. По этому стволу тебя теперь и посадят. Сейчас ты это хоть понял?

Еще бы не понять. Такое и дубовое полено поняло бы.

Тут Галя как раз кофеек принесла, в больших чашках, густой и крепкий.

– Как заказывали. Горячий, смотрите не обожгитесь, – повернулась и ушла.

– Чего же она сахар забыла? – Я поднялась и отправилась вслед за Галей на кухню.

Тут-то она мне и выдала по первое число: и за то, что какую-то поганую тысячу долларов я ей не отдала, и за то, что с убийцей ее мужа спокойно разговариваю, и за то, что заставляю ее этого убийцу кофейком поить. Правильно, в общем-то, говорила. Я спорить с ней не стала, и оправдываться тоже. Просто объяснила, что прежде всего, и она сама должна это понимать, в смерти ее мужа виноват Сивопляс, но доказать это можно только с помощью Ханжина. Оттого я с ним и беседы веду, оттого и кофейком угощаю.

Она, кажется, поняла и опять как-то сразу увяла, замкнулась. А мне некогда было заниматься ею, мне Степу обхаживать надо было. Так что прихватила я сахарницу и вернулась в комнату.

– Не переносит она тебя, – сообщила я Ханжину. – «Я бы, – говорит, – этой дубинкой до смерти его избила».

– Да я понимаю, я же ее мужа убрал, чего же она мне улыбаться будет…

Положила я ему, как попросил, четыре ложечки сахара. Он, оказывается, сладкое любит. А себе две, я особенно сладкий кофе терпеть не могу. Стали мы попивать кофеек и разговор продолжили.

– Ну так как, все на себя берешь? – спросила я. – Думаешь, Сивопляс станет тебе передачи носить?

Он на этот мой вопрос сразу не ответил, все еще думать продолжал. Потом, видно, надумал:

– Нет, не будет. Жмот он, этот Сивопляс, за стольник удавится.

– Чего же ты с ним связался?

– Да так уж получилось. Ладно, ваша взяла. По тонкой дощечке ходил, все равно когда-нибудь попался бы. То, что мое, – на себя, конечно, приму, а чужого мне не надо. Пусть каждый свое несет. Я ведь что, подчиненный. Мне сказали, я и сделал. А командует он, Сивопляс. Мне лично от этого никакого интереса нет.

– Так уж и никакого? – не поверила я.

– По тысяче долларов.

– По тысяче!? – вполне естественно удивилась я. – Ну и дешевый нынче киллер пошел. Смешно даже.

– Это почему же дешевый! – опять обиделся Ханжин. – Просто у Сивопляса сейчас денег нет. На мели он сидит. Обещал, что, когда фирма разбогатеет, доплатит. Чтобы по нормальным расценкам.

– Уверен, что не обманет?

– Пусть только попробует, – погрозил киллер Сивоплясу. – С нами так нельзя, чтобы обмануть. Может быть, все-таки развяжете? Ну, ей-богу, ноги затекли, шевельнуть не могу.

– Ну что ты, Степа? Мы же сами себе не враги. Нам здоровье беречь надо. Нельзя тебя развязывать.

– Понятно, – он даже не погрустнел. Просто понял все, что надо было понять, и смирился.

Вот и сложились у нас отношения. Не приятельские, конечно, но почти откровенные, ровные, без обиды. И в какой-то степени почти уважительные. Каждый делал свое дело. Теперь подошло время поговорить.

– Расскажи-ка нам, Степан, как дело было, – попросила я. – У меня тут с кое-какими подробностями ясности нет, а узнать интересно.

– А чего тут интересного? – пожал плечами Ханжин, но рассказывать стал довольно охотно. – Сивопляс с этим, с Серегой Черновым, снюхался, и тот ему формулы из «Химсинтеза» таскал. Не даром, конечно, за хорошую мзду. Они с братом похожи друг на друга: двойняшки, различить невозможно. Тот с работы уходит, а Серега сразу туда. Берет тетрадь, несет Сивоплясу. Там что надо фотографируют, и он ее обратно относит, кладет на место. Все чисто было. Его все за брата принимали, и никто шухера не поднял. А тут дело к концу пошло, там уже работу заканчивали. Последняя тетрадь оставалась. Серега ее взял и сказал Сивоплясу, что меньше чем за пять тысяч долларов не отдаст. А Сивоплясу без этой тетради сплошной зарез. И деньги очень большие отдавать не хочет. Он ведь жадный, когда деньги считает, руки трясутся. А может, у него и не было столько. Не знаю, он мне про это не говорил. Три тысячи он Сереге обещал, и все. А тот меньше чем за пять не соглашался…

Пленник замолчал, неловко зашевелился, пытаясь, видимо, принять более удобное положение, а потом продолжил рассказ:

– И тут случайность дурацкая произошла, мне позже Сивопляс рассказывал. Стоят они с Серегой на тротуаре, торгуются, и тетрадь эту Чернов в руках держит. А тут мимо троллейбус проходит. Другой Чернов, который из «Химсинтеза», у окна сидит. Ну и увидел, как они разговаривают, даже, наверное, тетрадь разглядел, у нее же обложка красная, приметная. Сивопляс Чернова тоже увидел и, конечно, струхнул. С Серегой они сразу разошлись, но Сивопляс хитрый, у него соображалка здорово работает. Он сразу тут же все просчитал и меня срочно вызвал. Можно сказать, по тревоге. И велел ствол с собой взять. Я, конечно, сразу примчался.

«Ствол, – спрашивает, – не забыл?»

«С собой», – отвечаю.

«Тогда садись, поехали!»

И отправились мы на его машине прямо к «Химсинтезу». Остановились там и ждем. Смотрю, Серега подходит и почти бегом в эту контору.

«Чего это он опять туда пошел?» – спрашиваю.

«А это, – говорит Сивопляс, – не Сергей. Это его брат, он здесь работает. Я тогда еще не знал, что Серега с братом близнецы. Как-то не было об этом разговора».

И верно, они здорово похожи. Да еще костюмы у них, рубашки, ботинки – все одинаковое. Стояли бы они рядышком, я бы не отличил, который из них Серега, а который его брат. Постояли мы недолго, смотрим, выскакивает этот Чернов и ходу, почти бегом… Поехали за ним. Недалеко он шел, минут десять, наверно. Потом в какой-то подъезд завернул. Мы осмотрелись – возле дома никого. Сивопляс и говорит:

«Давай, Степа, за ним, и быстро. Его убрать надо. Если его не убрать, он такой кипеж поднимет, что вся наша контора в трубу вылетит. Я тебя в машине подожду. Давай по-быстрому, и сразу уедем отсюда».

Я его на лестничной площадке догнал, попросил прикурить. Он повернулся, тут я и выстрелил. Глушитель я заранее, еще в машине, на ствол накрутил. Так что никто выстрела не должен был слышать. Гильзу я на всякий случай подобрал. Сел в машину, и мы сразу уехали оттуда. Вот и все.

– А к кому он шел, Чернов? – спросила я, стараясь не показать особой заинтересованности.

– Кто его знает… Может, к бабе шел. А может быть, к кому-нибудь посоветоваться. Я так думаю, что он, когда увидел Сивопляса с братом и тетрадь эту, сразу понял, что дело жареным пахнет. И рванул на работу. Посмотрел – а тетрадь тю-тю. Вот он и отправился к кому-то сказать об этом, скорей всего – к своему начальнику.