Моя маленькая слабость - Марина Серова

— А-а, привет…

— Здравствуй, — мрачно процедил Олег Вадимович — его голос я тоже узнала. — Как наши дела?

— Ну как, — с оттенком пренебрежения произнес Брехман, — ты же знаешь о положении дел на фирме. Придется немного подождать.

— Чего, пока Игоря вконец засудят? — раздраженно воскликнул Клюкин.

— От меня, Олег, ничего не зависит, ты же знаешь! — со смесью досады и брезгливости сказал Брехман.

— Ты мне обещал содействие! — распалялся Клюкин.

— Не кричи, пожалуйста! — резко одернул его Михаил. — Не хватало еще, чтобы кто-нибудь услышал твои вопли.

— А ты бы не вопил, если бы тебе на сто тысяч меньше дали. Я вам квартиру, между прочим, продал. Вы обещали сначала триста пятьдесят, а потом, бац! Я б ее мог и за большие деньги продать. Триста пятьдесят мне и в «Колизее» предлагали! Но мне срочно нужны были деньги… А тут вы с вашим авансом! — тяжело дышал Клюкин.

— Спиридонов пока занят. И ты не единственный наш клиент! — со сдерживаемым раздражением произнес Брехман.

— Других вы тоже дурите? Неплохо с каждого по сотке срубить! Этак и на иномарку, и на домик с верандой хватит! — возмущенно крикнул Клюкин.

— Да что ты несешь! — рыкнул Брехман.

— А ты мне говорил, что с женой босса у тебя все путем, что, возможно, я еще сверх что-нибудь получу! Это ты меня заманил!

— Если бы я был директором «Небоскреба»… — с аффектированным сожалением вздохнул Брехман, став вдруг мягче и как будто уязвимей.

— И что тогда? — нетерпеливо воскликнул Клюкин.

— Тогда бы ты получил все свои деньги плюс компенсацию…

— Ты на что намекаешь, мать твою? — недоверчиво спросил Клюкин.

— На какой-нибудь несчастный случай, — зловеще усмехнулся Брехман. — Ты бы мог не только получить свои деньги, но и заработать на новую квартиру. Или ты согласен париться в коммуналке, лишь бы твой дорогой братец не остался в тюряге?

— Ты предлагаешь мне… — окаменел Клюкин.

— Ну, так прямо…

— Да как это ни назови! — снова возмутился Клюкин.

— Я думал, ты умнее, — вздохнул Брехман.

— А я думал, ты честнее, — парировал Клюкин.

Пленка заскрипела, зашуршала… Я провела кончиком языка по губам. Послышалось характерное бульканье, плеск жидкости, наливаемой в стакан. Через минуту разговор продолжился.

— Давай выпьем, — заговорил Брехман, — у меня есть сведения, что еще один человек крайне заинтересован…

Михаил заговорщицки кашлянул.

— …в смерти Спиридонова? — наивно выпалил Клюкин.

— Олег, упаси боже тебя кидаться такими словами! — с досадой воскликнул Брехман.

— Ну! — нетерпеливо прорычал Клюкин.

— Думаю, этот человек не пожалел бы денег, чтобы устранить всем нам мешающее препятствие, — Брехман изъяснялся экивоками, — я могу свести тебя с этим заинтересованным лицом. Подумай, пораскинь мозгами, ты получишь сто тысяч плюс вознаграждение, которое позволит тебе купить новую квартиру. С Маринкой у меня все о'кей, — самодовольно продолжал он, — месяц-другой, и я стану не просто управляющим, а владельцем «Небоскреба». Она от меня без ума, любой брачный контракт подпишет. Так что всем нам выгодно исчезновение…

Снова повисла пауза. Пленка крутилась с тихим шелестом, в некоторых местах тонко и въедливо поскрипывая.

— Я должен все обдумать, — раздался глухой от смущения голос Клюкина.

— Конечно, — бодро согласился Брехман, — я тебя не тороплю. Но если ты побыстрее хочешь вернуть свои деньги и получить вознаграждение, то…

— Я зайду к тебе завтра, — решительно произнес Клюкин.

— Только не на работу, — строго предупредил Брехман.

— А куда? Опять сюда?

— Да. Я буду здесь в половине восьмого. Подъезжай, если надумаешь. А предварительно мне позвони, чтобы я предупредил нужного человека. Я бы сразу вас познакомил. Если, конечно, смогу убедить его в необходимости решительных мер.

— Ладно, — сумрачно произнес Клюкин.

Дальше опять пошло поскрипывание. Я выключила магнитофон, достала кассету из гнезда и задумалась.

Кто же этот третий человек? Меня поразило коварство, с которым действовал Брехман. Что ж, его план удался, только вот недооценил он Клюкина. Хотел от него просто отмахнуться — не получилось. Если бы не мое вмешательство, Брехману не жить. Ну ничего, он за все ответит!

Я представила себе его красивую холеную физиономию и усмехнулась. На зоне из таких красавцев делают «петухов». Значит, Брехман не сдержал обещания, данного им своему приятелю, за что чуть не поплатился жизнью…

Решение Клюкина записать разговор с Брехманом на пленку, без сомнения, на первом этапе имело целью собрать доказательства наглого обращения фирмы с клиентом, продавшим ей квартиру задарма. Думаю, после этого разговора планы Клюкина в отношении этой записи несколько изменились. Пленка в каком-то роде могла обезопасить его, согласись он взять на себя грязное убийство. Если бы, скажем, Брехман кому-нибудь проговорился, то последовал бы вслед за Клюкиным. Запись обеспечивала крепкую связку между ними.

Полагаю, выйдя от своего искусителя, Олег испытал злорадное удовлетворение: ведь ни о чем не подозревающий Брехман на этой пленке фигурирует в роли посредника. Возможно, что, угрожая Брехману на даче, Клюкин, движимый жаждой мщения и ненавистью, проговорился об этих записях. Лишний мотив, чтобы его убить. А может, Михаил просто решил убрать ненужного свидетеля, чтобы тот не накапал на него в том случае, если загремит в ментовку. Вот Брехман и поручил своей «крыше» расправиться с Клюкиным. Поэтому он и не заявлял в милицию и не раскрылся мне, хотя знал убийцу своего шефа.

Вынув кассету, я перевернула ее и снова вставила в гнездо. На этот раз было еще интереснее. Сначала я ушам своим не поверила. Но потом мало-помалу дело прояснялось и картина становилась все более внятной. Прослушав запись, я позвонила Спиридонову-старшему.

— Александр Петрович, у меня все готово, — удовлетворенно рапортовала я, — вы можете уделить мне полчаса?

— Конечно-конечно. Только… — он замялся.

— Какие-то осложнения? — полюбопытствовала я.

— Я сейчас у Марины, — он смущенно кашлянул.

— Прекрасно. Мы можем поговорить в ее присутствии, — бодро сказала я, предвосхищая реакцию моего заказчика.

— Боюсь, это опять выльется в драму, — без обиняков ответил он.

— Ей будет, наверное, любопытно узнать, кто убил ее мужа, — настаивала я.

— Хорошо, — вздохнул он, вынужденный согласиться.

— Тогда минут через пятнадцать я буду у вас.

Я повесила трубку, предвкушая встречу с милой семейкой. Недолго думая, я надела брючный костюм, блузку с галстуком и придала своим волосам подобие изящного беспорядка. Меня всегда пленяли контрасты: строгая одежда и ералаш на голове, хотя и умеренный. Приведя себя в боевое настроение и еще раз сказав зеркалу, что лучше и красивее меня нет на свете никого, я устремилась на улицу.