Сукин сын - Вера Коркина

— Как в детском саду. Те же ладушки у бабушки Арины Родионовны.

— Ладно, — Нина небрежно отмахнулась, не желая вступать в спор. — Теперь себе открой. Ну, себе.

Авилов улыбнулся и прочел: «Один аристократ извинялся тем, что-де с некоторыми людьми неприлично связываться человеку, уважающему себя и общее мнение, что разница-де между поединком и дракой. Все это отговорка. Если уж ты пришел в кабак, то не прогневайся — какова компания, таков и разговор. Если уж на улице шалун швырнул в тебя грязью, то смешно тебе вызывать его биться на шпагах, а не поколотить его просто…»

Авилов возмутился и фыркнул. Что он тут взялся доказывать? С волками жить — по-волчьи выть? Так это же…

— А что, разве не так? — перебила его Нина.

— Нет. Никогда не пляши под чужую дудку. Только под свою.

— Не получается. И не получится никогда.

Следователь Шишкин, совершив все задуманные маневры с камнем, уходил от Нины в раздумьях. Что за пара? Зачем ей уголовник, если уж на то пошло? Он уже собрался было вернуться за рабочий стол, но сомнения не оставляли. Ноги сами повернули в сторону автобусной остановки. Третий раз за день он направился в больницу, невзирая на неурочный час. Добираясь до места, он устал от предположений, поворачивая их то так, то эдак. Зашел в палату, сел возле Постникова и снял кепку. Дремавший Гена открыл глаза и удивился.

— Давайте в последний раз. Но окончательно. Потому что иначе я буду приезжать по три раза в день. Утром, днем и вечером, — следователь раскрыл на коленях папку и приготовился писать.

— Да не стоит, — попросил Гена. — За что так-то мучаться? За бумагу? Так это абсурд.

— Вы взяли рукопись у Тамары Субботиной. Куда вы ее дели?

— М-м-м. Начать с того, что я у нее ничего не брал, а просто нашел в месте, которое она навещала. В заброшенной избе. Собирался растворить в пространстве. Вернуть туда, откуда она родом.

— Переведите. — Шишкин достал лист бумаги и начал записывать. Гена наблюдал. Что он там нацарапал, интересно?

— Перевести? Я пытался ее уничтожить, но мне воспрепятствовали. — Шишкин вытер лоб платком. Во простой! Уничтожить! Попробовал бы.

— Почему не отдали мне?

— Я не мог, — пожаловался Гена и издал легкий стон. Он перестал бояться следователя. Теперь следователь его опасался, ожидая, что Гена собирается что-нибудь отмочить.

— Кто вам помешал?

— Тип со шрамом и уголовной рожей.

— Авилов?

— Очевидно. Он не представился, — больной завел глаза в потолок и пожал плечами.

— Подпишите.

Гена взял листок и прочел: «Найденная мною в заброшенном помещении рукопись А. С. Пушкина при попытке ее спрятать была отнята Авиловым А. С.»

— Все верно?

— Лучше не скажешь. — Гена подписал показания, удивившись мягкости формулировки, и вежливо протянул на прощание два пальца. Следователь, не заметив, поднялся и, надевая на ходу кепку, торопливо вышел. Потом вернулся и вынул из кармана пачку сигарет.

— Не видели случайно, кто такие курит?

— Дамские, — констатировал Гена. — Не видел.

Шишкин решил по пути завернуть в гостиницу. Попросил ключ от авиловской комнаты и, пользуясь отсутствием хозяев, произвел обыск. Результат рабочего дня его полностью удовлетворил.

Значит, все точно, рукопись у Авилова. Ну а как иначе? Наш пострел везде поспел. Прикидываться нервным любовником, позорить на весь город хорошую женщину и втихомолку обделывать делишки. Своего не упустит. Матерый. А шахматный поединок происходил у следователя, оказывается, с дамой. Он нащупал в кармане пачку сигарет и вздохнул. Никогда бы не подумал.