Черный ящик - Майкл Коннелли

Босх невольно подумал, что в лице Хэррода управление потеряло отличного работника, а город – просто хорошего человека. Он надеялся, что если теперь сумеет раскрыть убийство Йесперсен, Хэррода отчасти утешит оказанная им помощь.

– Помню, я действительно разговаривал с кем-то в Копенгагене, – сказал Хэррод. – Но это не был ее непосредственный начальник, поскольку тот почти не говорил по-английски. Я общался с человеком, руководившим газетой, который мог дать мне только самую общую информацию. Еще припоминаю, что мы нашли одного патрульного в Девоншире, владевшего их языком. Он говорил по-датски, и мы прибегали к его помощи, когда несколько раз звонили туда.

Вот это оказалось для Босха новостью. В материалах дела не упоминалось, что сыщики беседовали с кем-либо помимо главного редактора газеты Арне Хаагана.

– А с кем вы тогда разговаривали, помните?

– Мне кажется, это были какие-то сотрудники газеты и, возможно, члены семьи.

– Ее брат?

– Может быть. Сейчас трудно сказать точно, Гарри. Это ведь было двадцать лет назад, а для меня лично так и вовсе словно в другой жизни.

– Понимаю. А не припомните, кого именно из девонширского отделения привлекали тогда к работе?

– А разве этого нет в деле?

– Нет. Там ни словом не упоминается о телефонных разговорах, которые велись по-датски. Вы сказали, это был обычный патрульный полицейский, я правильно понял?

– Да. Паренек, который родился в Дании, но вырос уже в Америке, хотя языком владел прекрасно. Вот фамилии, увы, не помню. Его разыскал для нас отдел кадров. Но знаете, что я вам скажу, Гарри. Если об этом ничего нет в материалах дела, значит, звонки ничего нам не дали. Иначе я непременно оставил бы запись.

Хотя Босх понимал, что Хэррод прав, его всегда возмущало, если каждый шаг следователей не находил отражения в хронологии дела – особенно дела об убийстве.

– O’кей, Гэри. Не буду больше вам докучать. Я выяснил все, что хотел.

– Вы уверены, что у вас не осталось ко мне вопросов? Ведь с тех пор как вы мне впервые позвонили, это дело не шло у меня из головы. Это и еще одно. Оба из числа тех, что неотвязно преследуют тебя до конца жизни.

– А что за второе дело? Быть может, я в нем покопаюсь, если его еще не успели поручить другому детективу?

Хэррод снова на некоторое время замолчал, мысленно переключаясь с одного дела на другое.

– Не помню его фамилии, – наконец сказал он, – но тот парень погиб в Пакойме[12]. Сам он был из Юты, а там жил временно в каком-то заштатном мотеле. Вместе с бригадой строителей он переезжал с места на место по всему Западу. Они подряжались на отделку новых торговых центров. И парнишка был специалистом по кафельной плитке, вот это почему-то осталось в памяти.

– И что с ним стряслось?

– Мы так этого и не установили. Его нашли на улице с простреленной головой всего в квартале от мотеля. Мне запал в память телевизор у него в номере. Он, должно быть, много смотрел его. Понимаете, видел, как город буквально разваливается на глазах. И по непонятным причинам вышел наружу, словно для того, чтобы удостовериться в увиденном. И именно это всегда оставалось для меня непостижимым в том деле.

– Что он вышел на улицу?

– Да, оставил мотель. Зачем? Город горел. Кругом царили полнейшая анархия и беззаконие, а он покинул безопасное место, чтобы увидеть это. Насколько нам удалось выяснить, кто-то просто проезжал мимо и всадил ему пулю в лоб прямо на ходу. Ни свидетелей, ни мотива, ни улик. Я понял, что случай безнадежный, в тот же день, когда мне поручили взяться за него. Помню, как говорил по телефону с его родителями в Солт-Лейк-Сити. Они тоже не могли понять, как такое могло произойти с их любимым мальчиком. Лос-Анджелес им представлялся какой-то другой планетой, на которую улетел сын, а случившееся – совершенно невероятным.

– Да уж, – произнес Босх.

Добавить к этому было нечего.

– А теперь, – сказал Хэррод, словно стряхнув с себя воспоминания, – пойду мыть руки. Жена готовит на ужин настоящую итальянскую пасту.

– Звучит заманчиво, Гэри. Спасибо за помощь.

– Да какая там помощь!

– И тем не менее вы мне помогли. Дайте знать, если припомните что-то еще.

– Договорились.

Босх повесил трубку и задумался, знает ли он кого-нибудь, служившего в Девоншире двадцать лет назад. В те времена это был самый спокойный, хотя географически самый крупный полицейский участок, покрывавший северо-западную часть города вплоть до долины Сан-Фернандо. Его даже прозвали домом отдыха, поскольку он располагался в новом комфортабельном здании, а работы у копов было совсем немного.

Потом он вдруг вспомнил, что бывший лейтенант из отдела нераскрытых преступлений Лари Гэндл в девяностые какое-то время работал в Девоншире и мог знать патрульного, говорившего по-датски. Босх немедленно набрал номер кабинета Гэндла, который ныне в чине капитана руководил в участке подразделением, занимавшимся расследованиями ограблений и убийств.

К сожалению, у Гэндла оказались для него только плохие новости.

– Да, я знаю, о ком ты говоришь. Это Мангус Вестергаард, но только его уже лет десять как нет в живых. Разбился на мотоцикле.

– Проклятие!

– Зачем он тебе понадобился?

– В свое время он помогал с переводом на датский в одном деле, которым я сейчас занимаюсь. Думал, может, он вспомнит что-то, чего нет в протоколах.

– Жаль, что так вышло, Гарри.

– Мне тоже.

Не успел Босх повесить трубку, как его телефон снова зазвонил. Это был лейтенант О’Тул.

– Не могли бы вы ненадолго зайти ко мне в кабинет, детектив?

– Разумеется.

Босх выключил компьютер и поднялся. Вызов О’Тула не сулил ничего хорошего. По пути к расположенному в углу рабочего зала кабинету начальника он чувствовал, как его провожают взглядами коллеги. Помещение заливал яркий свет. Жалюзи были подняты не только на окошках между кабинками подчиненных, но и на огромных внешних окнах с видом на здание редакции «Лос-Анджелес таймс». Предыдущая начальница всегда держала окна зашторенными, опасаясь, что за ней могут подсматривать репортеры.

– В чем проблема, командир? – спросил Босх.

– Есть дело, и мне нужно, чтобы вы им занялись.

– В каком смысле?

– Говорю же – есть работа. Мне позвонил аналитик из «Эскадрона смерти» по фамилии Пран. Он сумел выявить связь между одним делом за две тысячи шестой год и другим – за тысяча девятьсот девяносто девятый. Я хочу, чтобы вы занялись расследованием. Похоже, случай перспективный. Вот его прямой телефон.

И О’Тул протянул ему желтую самоклеющуюся бумажку с написанными на ней цифрами. «Эскадроном смерти» неофициально прозвали новый отдел оценки данных и теоретического анализа. Он был создан с целью внедрить в работу над нераскрытыми преступлениями новаторский метод – компьютерный синтез информации.