Пропавшая без следа - Карл Вадасфи

Я потерял Вонов из виду. Мои движения становятся резкими. Я торопливо вбегаю в крытый рынок и смотрю на дорожку слева от меня. Здесь их не видно, и я перевожу взгляд направо. И здесь их тоже нет. Ускоряю шаг, повсюду натыкаясь на людей. На рынке так шумно. У меня начинает звенеть в ушах от обилия звуков, и я не могу сосредоточиться. Где-то дети плачут, где-то смеются; уличные актеры зазывают народ на представление, стремясь создать свою толпу, а те, кому уже удалось найти зрителей, заставляют их смеяться, вздыхать, вздрагивать, в то время как уличные музыканты играют на гитарах и скрипках. Все это уже чересчур. У меня кружится голова, я протягиваю руку и хватаюсь за стену. Моя рука касается плеча женщины средних лет. Она подпрыгивает и испуганно взвизгивает. Я тут же отдергиваю руку. У меня так сильно кружится голова, что я не замечаю ребенка, который идет прямо передо мой. Я наступаю ему на пятки, сбиваю с ног, и мы оба падаем на землю. Меня со всех сторон толкают чужие ноги. Люди пытаются обходить меня, но их слишком много. Я не обращаю внимания на мальчика, который лежит на земле рядом со мной. Я даже не знаю, больно ли ему. Через несколько секунд кто-то толкает молодую женщину, и она, споткнувшись о меня, тоже приземляется рядом. Следом за ней падает совсем маленький ребенок.

Я кричу себе, что должен взять себя в руки. Я не могу позволить Вонам скрыться. Я должен найти их.

Мысль о Вонах придает мне сил, и я трудом поднимаюсь на ноги, помогаю встать маленькому ребенку и начинаю протискиваться сквозь толпу, образовавшуюся вокруг меня. Кое-кто из этих людей всего лишь прохожие, а кто-то – зеваки. Должно быть, я ужасно выгляжу. Мое тело стало липким от пота, и я чувствую, как капли пота капают с бровей и стекают по щекам. У меня щиплет глаза от пота. Я тру глаза и бреду к выходу, расположенному в дальнем конце, рядом со вторым и еще более крупным рынком. Здесь я останавливаюсь и смотрю по сторонам, а затем бегу к музею транспорта, вопреки всему, надеясь отыскать местонахождение Вонов.

И вот, наконец, я их вижу. Они пожирают глазами шоколад в витрине дорогущего магазина, так близко наклонившись к стеклу, что их носы почти его касаются. Я быстро иду в их сторону, вытирая пот со лба. Все в порядке. Теперь у меня все будет в порядке.

Когда я подхожу достаточно близко, они решают продолжить свой путь. Я смотрю вдаль. У меня замирает сердце. Я вздрагиваю, понимая, куда они направляются. Пот с новой силой начинает струиться по моему телу.

«Друри-Лейн»[6]. Нет, только не туда. Только не сейчас. Нет, они не могут, не могут так поступить. Откуда они знают?

Театр «Фортуна». Чертов театр «Фортуна». Я не могу пошевелиться и замираю на месте. Я слышу, как раздраженно ворчат люди, вынужденные обходить меня. Чувствую, как они наступают мне на пятки, но не двигаюсь с места.

Воны снова скрылись из вида, но я знаю, где они, куда отправились и зачем. Они пошли туда, чтобы окончательно вывести меня из равновесия. И им это удается, кажется, я начинаю терять рассудок. Дрожа с головы до ног, я чувствую, что опускаюсь на дно, в самое пекло ада.

Я опускаюсь на колени. По моей щеке быстро скатывается слеза, за ней другая. Беззвучные слезы. Мужчине не пристало так себя вести.

– С вами все в порядке? – раздается чей-то голос. Я поднимаю голову. Надо мной стоит работник парковки. – С вами все в порядке? – повторяет он.

– Нет. – Это все, что я могу ответить. – Нет.

Он хлопает меня по плечу.

– Я могу вам чем-нибудь помочь? – спрашивает он.

Снова я говорю:

– Нет.

– Вы уверены.

Я встаю, глядя ему в глаза.

– Да, – отвечаю я, не задумываясь.

И в этот момент в моем мозгу молнией вспыхивают слова.

– Женщина в черном, – говорю я. – Женщина в черном!

Я бросаюсь прочь от него, перебегаю дорогу, не глядя по сторонам, слышу визг тормозов, когда машина едва не сбивает меня. И продолжаю еще стремительнее мчаться дальше. Еще несколько шагов, последний рывок.

И вот я останавливаюсь и поднимаю голову. Я смотрю вперед. Указатели говорят, что это правда, что я действительно оказался в нужном месте. Все начинается снова. Я вернулся в начало своего путешествия, путешествия в бездну, в чертову черную дыру. Театр «Фортуна». Женщина в черном.

Они внутри.

* * *

Инспектор Морган закинул ноги на стол. В одной руке он держал чашку с кофе, другой тер висок.

– Чертова головная боль, – пробормотал он.

Кейт Нельсен стояла за стулом, предназначенным для посетителей, переминаясь с ноги на ногу.

– Нет, – воскликнул он, – этого недостаточно. Надо мной насмехалось бы все управление, если бы я дал вам разрешение на это расследование, а я вовсе не готов снова выставить себя на посмешище. Черт! – Он уставился на свои брюки, куда выплеснулись капли горячего кофе.

– Я всего лишь хочу задать им несколько вопросов. Если Симмонс так убежден в своей правоте, возможно, стоит прислушаться к нему.

– Вы не хуже меня знаете, что часто люди вроде него оказываются чертовыми психами.

– В самом деле, сэр, мне кажется, нам надо повнимательнее к ним присмотреться.

– Тогда присмотритесь, – ответил он, промокая брюки салфеткой, которую вытащил из коробки, стоявшей на столе. – Но только сделайте это незаметно и постарайтесь никому не досаждать. Мне не нужны новые жалобы. Кроме того, как насчет номера этого мобильного? Вы получили расшифровки звонков?

– Пока еще жду. Сегодня днем они должны быть у меня.

– Это первое, что вам необходимо сейчас. Вы должны получить доказательства, что эта Майклз – чертова женщина, а не шимпанзе из Лондонского зоопарка. Постарайтесь раскопать как можно больше информации. Выясните, чем занимается этот Симмонс, и узнайте все, что возможно, о ней. У вас нет ни домашнего адреса, ни служебного ее адреса. Так вот и задайте себе вопрос: а существует ли она на самом деле, черт ее подери? – Он швырнул скомканную салфетку в мусорную корзину рядом со столом. – И принесите мне чертово обезболивающее, ясно вам?

В магазинчике на углу около театра я купил бутылку минеральной воды «Эвиан» и упаковку салфеток. Часть воды я вылил себе на лицо, вытер его насухо салфетками, высморкался, а остатки воды жадно выпил, чтобы утолить мучившую меня непереносимую жажду.

Теперь я возвращаюсь к театру и захожу внутрь. Я решил отыскать их и вызвать на разговор. Я буду стоять перед ними, как скала, до тех пор, пока они не объяснят, откуда узнали, что я слежу за ними, зачем поехали в лондонский «Гейтуэй» и откуда им известно про Женщину в черном. Возможно, они знают гораздо больше? Возможно, им известно, о чем я думал, когда ехал вместе с Дженни по автостраде М1? Неужели они знали о том, что я собирался сделать ей предложение? И хотя я сам понимаю, что все это звучит нелепо, меня теперь уже ничто не удивит.