Утопи свои обиды - Лев Альтмарк

Я огляделся вокруг, но сразу за входной дверью в почти пустом зале взгляд ни на чём не задержался. Хмыкнув при виде такой спартанской обстановки, я нахально уселся на продавленный диван в углу и принялся ждать. Как ни странно, но в пику постоянному в последнее время плохому настроению я отчего-то развеселился, и мне стало на всё отчаянно наплевать. Раз уж мои экзекуторы задерживаются, то проведём последние часы или минуты жизни в относительном комфорте. Я увидал стоявшую на журнальном столике у дивана пластиковую бутылку с апельсиновым соком, тут же отпил из горлышка большой глоток сока и отметил про себя, что сок-то дешёвенький, не натуральный. Скупятся хозяева виллы на что-нибудь приличное, я же при своих скудных доходах на такую дешёвку не размениваюсь…

Впрочем, не об этом бы сейчас размышлять. Нужно всё-таки прикинуть, что этим людям от меня надо, и как не сократить остаток своей жизни непродуманными ответами, а наоборот продлить. Хотя, что тут придумаешь?

С другой стороны, хватит вести себя как гнилая интеллигенция, которую неспроста так люто ненавидел вождь мирового пролетариата. Как к тебе относятся окружающие, так и ты относись к ним. Нечего расшаркиваться и миндальничать. Ничем хорошим это не заканчивается. Ко мне ворвались какие-то гориллы, выбили дверь, настучали по голове и без штанов, а главное, без всякого моего желания притащили на эту виллу. А теперь издевательски подсунули дешёвый сок, от которого потом будет изжога! Фиг им, а не моя очаровательная улыбка! Но… за это можно ещё раз схлопотать по шее, а мне этого ой как не хочется.

Окончательно определиться в том, как вести себя с похитителями, я не успел. Низкий мужской голос раздался над моей головой, и я от неожиданности вздрогнул. В своих почти ленинских размышлениях о проклятой интеллигентности я и не подумал, что в зале так скоро может появиться ещё кто-то.

Сразу чувствовалось, что иврит — не родной язык говорившего, потому что очень уж он старательно выговаривал каждое слово. На родном языке человек всегда говорит быстро и небрежно, почти не заботясь о его правильности, на выученном же — старательно, подспудно ожидая от собеседника положительной реакции на сказанное. У коренных израильтян во рту каша, у моих соотечественников — неистребимое рычание, перенесённое из великого и могучего… Кто мой сегодняшний собеседник?

Я поглядел на говорившего, но в его внешности никакой подсказки не было. Это оказался приятного вида черноволосый с проседью мужчина с аккуратными усиками и неожиданно мохнатыми сросшимися бровями над тонкой золотой оправой модных очков.

— Здравствуйте, Лев, — старательно выговорил мужчина. — Мне давно хотелось с вами побеседовать, но не получалось. Поэтому я попросил своих друзей привезти вас сюда. Надеюсь, вы на них не сильно обижаетесь за то, что они вели себя не очень корректно?

— Как же! Я рад был с ними познакомиться, а особо благодарен вот за это, — и показал пальцем на шишку на затылке, которую получил, грохнувшись на пол во время возни с амбалами.

— Приношу извинения. Мы компенсируем вам это страшное увечье! — развеселился мужчина, однако глаза его холодно и подозрительно сверлили меня. — Что-то ещё?

— А как вы думаете? — Я похлопал себя по голым коленкам. — Может, сейчас модно ходить в гости босиком и в неглиже, но я такой моды не одобряю. Назад, надеюсь, в таком виде мне не придётся пешком добираться до дома?

— Вижу выходца из России! Местные на это внимания не обратили бы, — ещё больше развеселился мужчина. — Ну не было у нас времени ждать, пока вы в смокинг нарядитесь. Не обращайте внимания…

— Что вам от меня нужно? — мрачно поинтересовался я.

Посмеиваться с ним на пару над моим внешним видом не хотелось. Сам-то он был одет в аккуратные брюки и рубашку, что на фоне моих мятых семейных трусов и не очень свежей майки выглядело крайне вызывающе.

— Вот теперь вижу делового человека! — Мой собеседник резко прервал смех и присел на край дивана, потому что в зале сидеть было больше не на чем. — Расскажите, что вам известно о Давиде Бланке. Вы же не станете скрывать, что были у него только вчера?

— Вообще-то я с незнакомыми людьми не очень охотно разговариваю, — всё ещё обиженно выдал я, памятуя о том, что с интеллигентными манерами пора завязывать. — Вам моё имя известно, а мне ваше нет.

— Вам это необходимо знать? Ну, хорошо. Зовите меня Усама Бен-Ладен.

— Неужто воскрес?

— Почти. А можете звать, как вам удобно… Всё равно мы с вами долго общаться не будем. Мне от вас ничего, кроме информации о Бланке, не надо, а вам от меня, — он невольно хмыкнул, — только одного: чтобы я вас отпустил подобру-поздорову.

— И если я не скажу ничего, то этого «подобру-поздорову» не получится?

— Такой вариант я пока не рассматриваю. — Голос мужчины приобрёл грозный металлический оттенок. — Нет у меня времени торговаться с вами… Итак, начнём по порядку. Откуда вы знаете Давида Бланка?

Я попробовал обиженно отвернуться, а потом подумал, что угрозы этого бровастого «Усамы Бин-Ладена» и в самом деле не такие беспочвенные. Если уж они так бесцеремонно и нагло утащили меня утром, то им ничего не стоит дать мне по голове покрепче, и никакой нашатырь меня тогда не воскресит.

— Ниоткуда я его не знаю! — выдавил я сквозь зубы. — Один знакомый из полиции попросил меня подъехать к нему… А вам об этом моём знакомом ничего не известно?

— Из полиции? Как его фамилия?

— Гольдман. — Я даже немного удивился, что он о Сашке ничего не знает. — Алекс Гольдман.

— И когда он вас об этом попросил?

Тут я уже засомневался во всём на свете, но на всякий случай сказал:

— Вы об этом и в самом деле ничего не знаете? Разве не вы звонили мне сразу после разговора с ним?

— Мы? Нет, мы не звонили… — Лицо «Усамы» становилось всё более задумчивым.

— Я не знаю, кто есть кто, — ворчливо поддакнул я. — И встречу в кафе не вы мне назначали, и человека машиной не сбивали… Может, вы ошиблись, и вам нужен не я, а кто-то другой? Похищали бы самого Бланка! А меня верните туда, откуда забрали!

Его слова меня тоже озадачили, хотя за последние дни пора бы уже привыкнуть ко всяким необъяснимым вещам вокруг моей персоны.

Но «Усама» меня не слушал, а вскочил с дивана и, пробежавшись по залу несколько раз туда-сюда, вытащил из кармана сотовый телефон и принялся быстро с кем-то говорить на незнакомом языке. Не надо быть большим полиглотом, чтобы не разобрать, что разговаривал он по-арабски. Несколько раз он произнёс слово «эмир», и оно мне, как ни странно, напомнило дешёвые приключенческие фильмы, где главным злодеем был бородатый мужик в чалме с кривым ятаганом в руках, который пытался отнять у главного героя ларчик с алмазами…

Ни фига себе, этого мне только не хватало! В центре большого израильского города какие-то арабы захватывают заложника, то есть меня, и притом так чисто и аккуратно, что никто этого даже не заметил. Соседи, конечно, хватятся, когда увидят выломанную дверь, да и на работе через день-два начнут выяснять, куда я делся, но разве кто-то сможет представить подобную ситуацию? Даже Софа с её детективными замашками ни за что не подумает о моём пленении!