Дульсинея Тамбовская - Ирина Хрусталева

Елена проснулась от криков:

– Пожар, пожар!

Она вскочила с кровати и, подбежав к окну, отдернула штору. Яркие всполохи огня буквально ослепили ее.

– Боже мой, конюшня горит! Там же кони, они сгорят заживо, – прошептала Лена и бросилась вон из комнаты в чем была. Она пролетела лестницу в мгновение ока и выбежала на улицу. К конюшне бежали люди, что-то кричали, вокруг царила полная неразбериха.

– Ленка, что это? – услышала девушка голос Светланы. – Кажется, конюшня горит?

– Да, горит, и там кони! – выкрикнула та и побежала в сторону строений. Светлана бросилась за ней.

– Пожарных вызвали? – прерывисто дыша от бега, спросила она.

– Наверное, вызвали, не знаю, – ответила Алена, продолжая бежать точно угорелая. – Господи, что же это такое? От чего они могли загореться среди ночи? – выдохнула она. – Я как чувствовала, что все пойдет наперекосяк, еще когда мы только приехали. Так все и случилось, не одно, так другое!

В это время послышался вой сирены, и девушки увидели две машины пожарной службы. Следом за ними следовала целая вереница автомобилей неизвестного назначения. Как только они остановились, из них как горох посыпались люди с камерами и микрофонами.

– Во, принесла нелегкая, – проворчала Светлана.

– Кого?

– Не видишь, что ли? Журналисты налетели, точно воронье.

– Черт с ними, с журналистами, меня они меньше всего волнуют. Только бы успели лошадей спасти, – проговорила Алена, остановившись недалеко от пылающих конюшен. – Что-то я не вижу ни одной. Свет, ты не видишь коней? – спросила она у подруги, крутя головой во все стороны.

– Нет, не вижу, – ответила та, тоже озираясь по сторонам.

– Господи, неужели они погибли?! – ахнула Алена. – Отец их так любил! Помнишь, Мадлен говорила?

– Госпожа Рысалес, что вы можете сказать по поводу случившегося? – затараторил шустрый журналист на ломаном русском языке. Парень разглядел Елену в отблесках бушующего огня и в мгновение ока оказался рядом с ней. – Вы не считаете, что это происки конкурентов вашего отца? Прошу прощения, я хотел сказать, ваших конкурентов? Как вы думаете, кто мог поджечь вашу конюшню? Вы недавно приехали из России. Вы уже вступили в законные права наследования? – без остановки сыпал он вопросами.

– Оставьте меня в покое, – раздраженно ответила Лена. – Кто вас пропустил сюда, здесь частная территория!

– Ворота были открыты, – улыбнулся журналист. – Сеньорита Рысалес, так что же вы можете…

– Эй, уважаемый, – окликнула его Светлана, перебив на полуслове.

– Да-да, – тут же с готовностью отозвался журналист и в мгновение ока оказался рядом с ней. – Я внимательно вас слушаю. Простите, не знаю вашего имени.

– Это неважно, мое имя ни о чем вам не скажет, а вот я очень хочу вам кое-что сказать, – ехидно улыбаясь, произнесла Света.

– О, вам есть, что сказать? Я внимательно слушаю!

– Еще как есть, – прищурилась Света.

– Я вас слушаю, – повторил парень и поднес микрофон к самому лицу девушки. Для этого ему пришлось приподняться на цыпочки.

– А не пошел бы ты к едрене фене, пока я тебе здесь не накостыляла! – зловеще прошипела она в микрофон. – Вали отсюда, пока цел, борзописец хренов.

Журналист растерянно заморгал глазами, не веря, что секунду назад его очень конкретно послали. Глядя на злое лицо Светланы, он понял, что не ослышался, и решил не испытывать судьбу во второй раз. Молодой человек уже хотел снова вернуться к Елене, но Света встала между ним и подругой, словно скала. Тот посмотрел на ее грудь, которая оказалась как раз на уровне его носа, и осторожно приподнял голову.

– Чтобы через пять секунд я тебя здесь не видела, – велела она, глядя на журналиста сверху вниз.

– Сеньорита Елена, беда-то какая! – всхлипнула Мадлен, подбегая к девушкам. Женщина куталась в цветную шаль, ноги ее были босы, впрочем, как и у подруг. В длинной ночной рубашке, без очков, с трогательным хвостиком, Мадлен выглядела весьма милой и домашней женщиной. От чопорной и чересчур серьезной домоправительницы не осталось и следа.

– Из людей никто не пострадал? – с беспокойством спросила у нее Лена.

– Нет, никто, слава Деве Марии!

– А кони? Коней вывели?

– Нет, не успели, – снова всхлипнула Мадлен. – Пока заметили, пока прибежали, крыша уже обвалилась.

У Елены подкосились ноги, и она села прямо на траву. Слезы полились из ее глаз.

– За что? Ну, почему? – всхлипывала она. – В чем виноваты эти животные, господи?

– Лен, успокойся, – проговорила Света, присев рядом с подругой. – Нужно бога благодарить, что из людей никто не погиб. Представляешь, если бы там работники остались? Я кому сказала, вали отсюда, – гаркнула она на взъерошенного журналиста, который снова попытался приблизиться к ним. Тот замер как вкопанный, с опаской поглядывая на даму-гренадера.

– Лучше не доводи до греха, парень, ведь я и зашибить могу, – пригрозила Светлана. – У меня черный пояс по карате!

Молодой человек наконец понял, что ловить ему здесь нечего, и поплелся к догорающим постройкам.

– Я даже не пришла туда больше ни разу, после того, как Мадлен нам показала коней, – прошептала Алена, бросив тоскливый взгляд на почерневшие стены. – Почему это случилось?

– Пошли в дом, на улице прохладно, а мы с тобой босые, – приподнимая подругу с травы, проговорила Светлана. – Не хватало еще заболеть для полного комплекта.

– Да-да, идите в дом, сеньорита Елена, – поддержала Мадлен. – Ложитесь в постель, а я принесу вам горячего чая.

– Мне бы тоже чай не помешал, – сказала Света. – Я буду у Лены в комнате, принесите две чашки.

– Непременно.