Убийство на стороне - Дей Кин

А на дороге происходило как раз то, о чем мечтал Хенсон. Несмотря на все усилия полиции, подкрепленные несколькими рупорами, дорога на значительном протяжении все равно оставалась блокированной с обеих сторон.

Инспектор Тоннели подвел Хенсона к купе деревьев.

– Ну, папаша, откуда начнем рыть? – спросил он.

По счастью, почва была песчаной, и дождь, непрерывно ливший последние три дня, уплотнил ее так, что она стала твердой как камень. Хенсон наугад показал направление.

– Вот здесь, мне кажется...

– Что значит «мне кажется»?

– А как же! Дождь смыл многие приметы и изменил поверхность почвы, поэтому я не могу показать точнее. Думаю, деньги здесь. Но, возможно, они окажутся метров на шесть или семь дальше.

– На какую глубину вы их зарыли?

– Приблизительно на один метр.

Один из фотографов взял лопату у полицейского и передал ее Греди.

– Вы позволите, господин комиссар, сфотографировать начало работы, а потом я сделаю еще несколько снимков: с деньгами в руках, когда вы их найдете. Ведь не каждый день видишь семьсот тысяч долларов!

– Да, это действительно так! – бросил Греди и улыбнулся сияющей улыбкой.

Он принял соответствующую позу, и вокруг него под светом фар, усиленным вспышками магния, защелкали аппараты. Затем он протянул лопату ближайшему полицейскому.

– Начинайте! Все, у кого есть лопаты, приступайте к работе! А остальные (он сдерживал толпу) отойдите в сторону, чтоб можно было откидывать песок.

Инспектор Тоннели вместе с Хенсоном отодвинулись вместе со всеми: надо было дать простор работающим.

Укусы москитов на пути из Чикаго были ничто по сравнению с тем, что началось здесь, где светили яркие огни, привлекшие целые полчища этих гнусных насекомых. Тоннели, держа руку на плече Хенсона, другой рукой вытирал лицо и шею, облепленные мошкарой и кровоточащие от укусов.

– Какого черта вы не разместили эти деньги где-нибудь в другом месте? – недовольно ворчал он.

– Очень сожалею, – пробормотал Хенсон, на самом деле весьма довольный. – Может быть, отойдем немного подальше, за деревья, туда не достигает свет фар. Говорят, что там, внизу, москитов поменьше.

Тоннели внимательно осмотрел наручники своего пленника.

– Может и поменьше. Но не вздумайте со мной шутить. Если станете чересчур хитрить, я разобью вам морду. И поверьте, получу от этого истинное удовольствие.

Хенсон не ошибся: в тени свирепых москитов оказалось гораздо меньше, чем на свету. Он незаметно осмотрелся вокруг – никто не обращал на них внимания. Люди не спускали глаз с землекопов. Легкая тошнота, которую он недавно ощутил в глубине желудка, перешла в ноющую боль, когда Хенсон правой рукой выскользнул из наручника и сжал кулак.

Сейчас или никогда!

Тоннели также не спускал глаз с землекопов, вытягивая шею. Хенсон крепче расставил ноги, приподнялся и изо всей силы ударил инспектора кулаком в висок. Колени Тоннели подогнулись, и он опустился на песок. Хенсон, осторожно удерживая его и зная, что это не пройдет незамеченным, сообщил окружавшим их зевакам:

– Тепловой удар. Сходите за полицейским или санитаром.

Из сразу же окружили любопытные. Один из них любезно предложил:

– Я прошел курсы Красного Креста и могу попытаться привести его в себя, пока никто не подошел.

Люди передавали друг другу:

– Скажите, чтобы уведомили какого-нибудь флика или санитара. Человек потерял сознание.

– А в ожидании квалифицированной помощи, – продолжал деятель Красного Креста, – отодвиньтесь и дайте ему побольше воздуха. Никто не помнит, что нужно делать, когда человек теряет сознание? Его надо посадить и зажать голову в коленях или положить на спину и поднять ему ноги?

По этому вопросу сразу же разгорелся жаркий спор.

Пока все спорили, Хенсон сунул руку в карман, чтобы не было видно наручников. Затем, как будто для того, чтобы облегчить Тоннели дыхание, он расстегнул ему воротник, заодно незаметно взял его пистолет и сунул себе в карман. После этих манипуляций он смешался с толпой.

– Весьма сожалею, – заявил он, – но я совсем не знаю, что нужно делать в таких случаях. – Он посмотрел на знатока и попросил его: – Может, вы займетесь им, пока не подоспеет помощь?

У деятеля Красного Креста был наемного растерянный вид, но поскольку он сказал, что знает, как оказывать первую помощь, он опустился на колени возле Тоннели.

– Теперь я вспомнил, – обрадовался он. – Надо опустить его руки в холодную воду и опрыскать лицо. Пусть кто-нибудь сходит за холодной водой, лучше ледяной, если достанут.

– Я сбегаю, – торопливо произнес Хенсон. – Там есть дом, по ту сторону дороги.

Он пробрался через толпу зевак, которые, не желая покидать свои места, охотно расступались, перешел через дорогу и быстро пошел вдоль длинной колонны автомашин, выстроившихся по обочине.

Через некоторое время Тоннели придет в себя, и тогда взвоют сирены. К этому моменту Хенсону надо оказаться как можно дальше отсюда.

Никто не обратил на него внимания и не пустился в погоню.

Водители, не покидая своих машин, открыли дверцы и стояли, вытянув шеи, стараясь что-нибудь увидеть поверх шумящей толпы и догадаться о том, что же происходит на освещенной площадке. Некоторые даже забрались на капоты или на крыши автомобилей.

Хенсон быстро шел мимо них, пока не дошел до «бьюика» того же выпуска, что был у него, с ключами, оставленными в машине. Скользнув за руль, он включил скорость и уже собирался отъехать, как вдруг к машине подошел молодой полицейский в форме. Хенсон не знал его, а он не знал Хенсона.

– Это ваша машина?

Хенсон проглотил комок, застрявший в глотке, и ответил:

– Да.

– Тогда уезжайте! То, что там происходит, вас не касается. Это дело полиции, а не ваше.

– Сейчас.

Агент показал ему на дорогу.

– Ну, сматывайтесь! Вы меня поняли? Уезжайте, пока я не задержал вас за неповиновение полиции!

Хенсон поспешил ответить:

– Хорошо, хорошо, уезжаю. Прошу прощения.

Он поставил «бьюик» на дорогу в хвосте у дюжины машин, а полицейский подошел к другой машине и, взяв в руки рупор, закричал:

– Чей «Понтиак-53», красного цвета с номером Индианы? Немедленно уберите машину! Необходимо восстановить движение на дороге!

Руки Хенсона вспотели до такой степени и так дрожали, что он с трудом удерживал руль. Цепь, свисающая с наручника на левой руке, при каждом его движении ударялась о панельный щиток.