Детектив Киёси Митараи - Содзи Симада

Митараи медленно кивнул. Затем уверенно ответил:

– Вы правы. Тогда я попросту красовался.

Тангэ словно ударили под дых.

– Нет, нет. Это не про вас. Вы что-то знаете, знаете и скрываете! Сохраните лицо. Что на самом деле случилось? Кто убил этих людей столь ужасным способом? Это же убийства, верно?

– А сами как думаете?

– Спрашиваю, потому что не знаю!

– Да, их убили.

– Кто?

– Камфорный лавр.

Тангэ молча уставился на Митараи.

– Больше не буду спрашивать! – возмущенно сказал он и встал.

Мой друг продолжил сидеть нога на ногу и не двигаясь, наблюдая за уходом двух детективов. Проводив их, я сел на диван, с которого они только что встали, и спросил:

– Что происходит? О чем ты только думаешь, Митараи?

Тот повернулся ко мне боком и произнес:

– С меня хватит.

– Что?

– Почему я должен делиться ответами с полицией? Они сами не справятся? Я вечно им помогаю, но что они сделали для меня? Поймав виновного, даже письма с благодарностью не отправят! Я ничего не получаю взамен. – Он поднялся.

– С каких пор тебя это волнует? Я думал, ты всегда делал свою работу, не требуя вознаграждения…

Митараи ничего не ответил и скрылся у себя в комнате. Я услышал, как он принялся играть на гитаре. Детективы Тангэ и Татэмацу больше никогда не появлялись в нашей квартире на Басямити.

Мир был взбудоражен. Знаменитости, писатели и ищейки-любители выдвигали множество различных догадок. Некоторые мужские журналы даже выпустили специальные номера, посвященные их версиям. Это напомнило мне дело «Токийского зодиака», которое мы раскрыли когда-то давно.

Дело само по себе было весьма интригующее, но тот факт, что все это произошло с семьей знаменитости, Леоны Мацудзаки, волновал людей не меньше, чем красная тряпка – быка. Возникло множество бредовых теорий, которые я не стану здесь приводить – среди них не было ничего, достойного внимания.

Леона, кажется, сбежала от всей этой суеты в конце 1984 года, уехав в Америку. К счастью, не было ни единой статьи с упоминанием «Дома великанов» в Шотландии – японские журналисты не смогли разузнать о загадочной постройке в далекой стране.

Два года пролетели как один миг, и к 1986 году общественность начала наконец забывать о случившемся.

Тинацу, любовница Юдзуру, после получения приличной суммы отступных переехала из квартиры в доме Фудзинами и начала работать в Гиндзе. Тэруо и его дочь, лишившись крова, переселились в их опустевшую квартиру. Икуко, похоже, по-прежнему жила одна.

Леона тем временем стала еще популярнее, снявшись в совместном японо-американском фильме «Ойран», вышедшем на широкие экраны в 1986 году. Картина рассказывала о романтических отношениях между американским офицером, посетившим Японию в конце периода Эдо, и ойран[260] из Йокогамы, и имела огромный успех. Улыбающееся лицо Леоны смотрело на нас с обложек журналов и экранов телевизоров.

В марте того же года Леона триумфально вернулась на экраны в программе о своей жизни – она приобрела особняк с бассейном в Беверли-Хиллз, в Голливуде, и была выше облаков, недосягаема для простых людей вроде меня.

В этой программе Леона рассказала о родном доме на склоне Темного холма Кураями. Она планировала вернуться в Японию и, расчистив участок, построить на месте дома в Йокогаме студию кино и музыки.

Когда я рассказал об этом Митараи, выражение его лица меня смутило.

Было прекрасное воскресное утро 11 мая 1986 года. Мы поздно встали и закончили свой завтрак с тостами. Раздался нетерпеливый стук в дверь. Я по привычке предоставил Митараи шанс ответить, ведь такой стук – обычное дело для иностранцев.

– Войдите, – сухо ответил мой друг, переворачивая страницы журнала.

Дверь открылась.

– Hi! It's been a long time![261]

Услышав английскую речь, я встал и готов был уйти, чтобы заняться мытьем посуды. Но, повернувшись к двери, тут же застыл на месте.

В дверном проеме стояла прекрасная женщина, будто явившаяся из другого мира, прямо с рекламного плаката. Женщина с безупречным стилем и широкой уверенной улыбкой. На ней была зеленая блузка и коричневая юбка, облегавшая ее прекрасные ноги. Она направилась прямиком к нам. Я не мог поверить в реальность происходящего – казалось, я очутился в сцене из фильма.

– Ничего себе, сколько лет, сколько зим! Прошу, присаживайтесь. Есть еще какое-то дело для нас? – сказал Митараи.

Леона опустилась на диван, закинув ногу на ногу. Сумку она поставила на пол, а солнцезащитные очки подняла на голову. Она даже вела себя как кинозвезда. Потрясающее зрелище! Девушка совсем повзрослела: ее юношеская хрупкость, заметная два года назад, окончательно исчезла, а на смену ей пришли жесткость и динамичность уверенной в себе женщины.

– Небольшой сувенир из Америки. Надеюсь, придется вам по вкусу. – Леона достала из сумки бумажный пакет и положила его на стол. – Исиока-сан, прошу, не стесняйтесь. Присаживайтесь рядом.

– Да, спасибо, – ответил я, польщенный тем, что она помнит мое имя. Но сперва я заварил чай.

– Митараи-сан, – заговорила Леона совершенно незнакомым голосом, – вы были холодны со мной по телефону, я злилась на вас за это и все такое, но… Я была всего лишь ребенком. Не могла в полной мере оценить ваши старания и глубокие мысли. В конкурентном мире Америки я повзрослела, стала сильнее и теперь лучше понимаю этот мир. Я вам очень благодарна!

Митараи демонстративно закатил глаза. Даже мне ее слова показались преувеличенными и крайне неуместными.

– Вы меня переоцениваете. Только ваши способности позволили вам сняться в «Ойран».

Леона выразительно покачала головой из стороны в сторону.

– Я столкнулась с множеством отказов. Думайте, что хотите, но я не создана для шоу-бизнеса! Если мне предложат уволиться, сделаю это прямо завтра.

Митараи рассмеялся.

– И кто же вам это предложит?

Леона молча смотрела прямо в глаза Митараи – ее прекрасные глаза были наполнены грустью. Я вздрогнул, хотя она смотрела не на меня. Я, кажется, наконец понял слова мистера Пэйна, которыми он восхвалял красоту Клары.

– Может, вы?

– Нет, не предложу, – мягко ответил Митараи.

– А если я скажу, что выхожу замуж и хочу завести детей?

Митараи молча кивнул, затем медленно произнес:

– Решать только вам.

Леона вздохнула. Я поставил пустые чашки на поднос и унес их на кухню.

– Спасибо, Исиока-сан, – поблагодарила Леона, а затем продолжила, не обращаясь ни к кому из нас – ни ко мне, ни к Митараи: – Я была глупым ребенком, не переставала думать о произошедшем и наконец поняла, насколько ужасным было то, что случилось с моей семьей. Я осознала, насколько продуманными были ваши действия,