Имитатор - Нора Робертс

Поздним вечером Пибоди сидела в своей тесной квартирке. Макнаб натаскивал ее через серию сложных компьютерных игр, моделирующих раскрытие уголовных дел.

Пибоди была вынуждена признать, что за последние несколько недель ее друг раскрылся перед ней с неожиданной стороны. Он предстал строгим и злящим ее до чертиков учителем.

Ссутулив плечи от усердия, она осторожно пробиралась сквозь сцену двойного убийства, взвешивала открывающиеся ходы, выбирала оптимальные возможности оперативного расследования.

И громко выругалась, когда ее выбор вызвал оглушительный вой сирены – это был личный вклад Макнаба в компьютерную игру – и появление на экране сурового на вид судьи в мантии, грозящего ей пальцем.

– Неправильная процедура, нарушена целостность картины, улики уничтожены. Следователь облажался, в результате подозреваемый уходит от правосудия.

– Он обязательно должен это говорить?

– Коротко и ясно. – Макнаб закинул в себя горсть картофельных чипсов. – Прямо в точку.

– Хватит с меня этих заморочек! – Пибоди обиженно надула губы, отчего у Макнаба тут же разыгралось мужское естество. – Еще минута, и у меня мозги потекут из ушей.

Он любил ее, любил так сильно, что готов был удержаться от соблазна вытряхнуть ее из одежды и разложить прямо на ковре.

– Послушай, в письменной работе ты ас. У тебя отличная память на детали и пункты статей. Устный экзамен ты тоже сдашь на ура, если только успокоишься и перестанешь пищать.

– Я не пищу.

– Пищишь, когда я кусаю тебя за пальцы ног. И когда волнуешься. – Макнаб ухмыльнулся во весь рот, когда она метнула на него грозный взгляд. – Мне-то звук нравится, но члены экзаменационной комиссии вряд ли будут настроены так романтично.

Продолжая дуться, Пибоди потянулась к пакету с чипсами и возмущенно открыла рот, когда Макнаб шлепнул ее по руке.

– Ничего не получишь, пока не закончишь игру без ошибок.

– Послушай, Макнаб, я не дрессированный щенок, выпрашивающий печенье!

– Нет, ты полицейский, желающий стать детективом. – Он отодвинул пакет подальше, чтобы она не смогла до него дотянуться. – И тебе страшно.

– И вовсе мне не страшно. Просто я волнуюсь перед экзаменом, и это совершенно естественно…. – Макнаб продолжал терпеливо изучать ее лицо долгим взглядом зеленых глаз. Пибоди с шумом выдохнула воздух. – Я в ужасе. – Он обнял ее, и она прижалась к его острому плечу. – Я в ужасе, что провалюсь на экзамене и подведу Даллас. И тебя, и Финн, и начальника полиции, и мою семью. Господи!

– Ты не провалишься и никого ты не подведешь. Даллас тут ни при чем и остальные тоже. Все дело в тебе.

– Она меня готовила, она научила меня всему, что я знаю. Она меня на это подвигла.

– Значит, она считает, что ты готова. Тут никакой спешки нет, Пибоди. – Он потерся носом о ее щеку. – Нет и быть не может. Но ты прошла обучение, набрала зачетное время по оперативной работе, у тебя есть мозги, здоровые инстинкты. А еще, родная, у тебя есть сердце. И кишка не тонка.

Пибоди подняла голову и посмотрела на него.

– Это чертовски мило с твоей стороны.

– А знаешь, в чем твоя проблема? У тебя не подвешено между ног, вот ты и комплексуешь. Дергаешься.

Ее нежность мгновенно превратилась в обиду.

– Ты чего несешь?

– Раз у тебя не подвешено, ты не доверяешь своему нутру, – решительно продолжал Макнаб, – и. даже своему опыту. Сомневаешься, не можешь принять решение. Ты не полагаешься на себя, на свои знания, все время пытаешься предугадать то, чего не знаешь, вот и не можешь доиграть.

Пибоди отстранилась от него и зашипела как кошка:

– Знаешь, за что я тебя ненавижу? За то, что ты прав.

– Да нет. Ты меня любишь, потому что я чертовски хорош собой.

– Задница.

– Мартовская кошка.

– Мартовская кошка. – Ее губы дрогнули в невольной улыбке. – Черт! Ладно, заводи еще одну. И давай потруднее. А когда я ее расколю, я не только заберу чипсы, но… – Улыбка стала шире.

– Ты наденешь шляпу.

– Идет.

Она встала и прошлась по комнате, чтобы прояснить мысли, пока он вводил программу в компьютер. Да, ей было страшно, призналась себе Пибоди. Ей так хотелось выдержать экзамен! Надо было использовать свое желание, чтобы победить с блеском, а она вместо этого позволила ему подорвать свою уверенность. Надо положить этому конец. Ладони у нее вспотели, кишки стянуло узлом, но она твердо решила положить этому конец.

Вот Даллас никогда не дает воли нервам. А нервы у нее есть. И еще что-то более темное, более страшное. Вот сегодня, к примеру, это нечто проступило в ее глазах в квартире Грегг. Оно всегда проглядывало, когда речь шла об убийстве на сексуальной почве. Что-то заставляло ее лейтенанта бледнеть. Пибоди не сомневалась, что Ева вспоминает что-то страшное. Что-то личное.

Пибоди была уверена, что речь идет об изнасиловании. Жестоком, чудовищном. И она была молода. Перед поступлением на работу Пибоди изучала карьеру Евы в нью-йоркской полиции, но никаких упоминаний о сексуальном насилии, жертвой которого стала бы Даллас, не нашла.