Забытое дело - Майкл Коннелли

– Но насколько мне известно, вы ведь продолжали перезваниваться и после вашего отъезда, – сказал Босх.

– Не знаю, кто вам это наплел, – раздраженно ответил Котчоф. – Ну да, поначалу мы перезванивались. Звонить приходилось по большей части мне – ее родители считали, что она тратит слишком много денег на переговоры. Я решил, что это только повод, что они просто хотят развести нас с ней. В общем, звонить приходилось мне, да только что проку от таких звонков? Я был здесь, на Гавайях, она там, в Лос-Анджелесе. Понимаете, все уже осталось позади, все было кончено. А потом у меня появилась подружка – в общем, сейчас она моя жена, – и я перестал звонить Бекки. А о том, что с ней случилось, я узнал уже много позже. Тогда же мне еще позвонил детектив, который вел расследование.

– Вы узнали о ее смерти еще до звонка из полиции?

– Да, раньше. Миссис Верлорен позвонила моему отцу, а уже он рассказал мне. Ну и друзья тоже звонили. Те, кто знал о нас с Бекки. Не очень-то приятно, скажу вам, услышать, что с девушкой, которую хорошо знал, случилось такое.

– Да.

Босх раздумывал, о чем еще можно спросить. Слова Котчофа несколько расходились с тем, что рассказывала Мюриель Верлорен. Так или иначе, но расхождения требовали уточнения. Не давало покоя и алиби Котчофа.

– Послушайте, детектив, мне надо идти. Я же на работе. У вас еще что-то есть?

– Несколько вопросов. Можете вспомнить, когда именно вы перестали звонить Ребекке? Было ли это незадолго до ее смерти или раньше?

– Хм, даже и не знаю. Думаю, где-то в конце того, первого, лета. Примерно тогда. Да, почти за год до всего…

Босх решил расшевелить Котчофа, напустить на него страху и посмотреть, что из этого получится. Устраивать такие эксперименты предпочтительнее, конечно, при личной встрече, но ни денег, ни времени на командировку не было.

– Значит, ко времени смерти Бекки ваши отношения с ней уже определенно прекратились?

– Да, конечно.

Босх подумал, что получить данные о телефонных переговорах семнадцатилетней давности уже вряд ли получится.

– Вы звонили ей в какое-то определенное время? Я имею в виду, знала ли Бекки, когда ждать звонка?

– В общем-то да. У нас время отстает на три часа, так что поздно вечером не получалось. Обычно я звонил ей перед самым обедом, а она в это время как раз ложилась спать. Но имейте в виду, продолжалось так недолго.

– Понятно. Извините, но мне придется спросить вас кое о чем очень личном. Вступали ли вы с Ребеккой Верлорен в сексуальные отношения?

Пауза.

– А это здесь при чем?

– Объяснять не могу, Дэн. Вы же понимаете, тайна следствия. Но уверяю, нам важно это знать. Можете ответить?

– Нет.

Босх подождал, но Котчоф тоже молчал.

– Так это ваш ответ? – спросил наконец детектив. – У вас не было секса?

– Нет, не было. Бекки сказала, что еще не готова, а я не хотел настаивать. Послушайте, мне действительно пора идти.

– Заканчиваю, Дэнни. Еще немного. Вы ведь хотите, чтобы мы поймали убийцу, верно?

– Конечно, только я же на работе.

– Да-да, вы уже говорили. Позвольте спросить, когда вы в последний раз виделись с Ребеккой?

– Число не помню, но, наверное, в тот день, когда мы улетали. А утром мы с ней простились.

– И потом вы в Лос-Анджелесе уже не бывали?

– Нет. То есть тогда – нет. Потом я, правда, уезжал с Гавайев. Прожил пару лет в Винисе после окончания школы. И снова вернулся сюда.

– Меня интересует промежуток между вашим первым отъездом на Гавайи и убийством Ребекки. В этот период вы в Лос-Анджелес не приезжали?

– Нет, не приезжал.

– Значит, свидетель, с которым я разговаривал, ошибался, когда сказал, что видел вас в городе в тот уик-энд, Четвертого июля, перед исчезновением Ребекки?

– Да, ошибался. Послушайте, что это все значит? Говорю же вам, я не был там. У меня появилась девушка. Я даже на похороны не полетел. И кто вам такое сказал? Уж не Грейс ли? Она меня с самого начала невзлюбила, лесбиянка чертова. Только и делала, что нашептывала Бекки всякие гадости. Не нравилось ей, что мы вместе.

– Я не могу назвать имя свидетеля, Дэн. Но если захотите сообщить что-то, уверяю, все останется между нами.

– Мне наплевать, кто вам что наболтал, только она врунья поганая! – Котчоф сорвался на крик. – Да, поганая врунья! А вы там проверьте показания! У меня было алиби! В тот день, когда Бекки пропала, я работал. И на следующий тоже. Как я мог, черт возьми, успеть туда и обратно? Тот, кто вам про меня наплел, просто врет без зазрения совести!

– У нас есть основания сомневаться в вашем алиби, Дэн. Ведь ваш отец был боссом вашего начальника. Ему ничего не стоило с ним договориться.

– Что вы такое несете? Мой отец ни с кем ни о чем не договаривался. Можете сами спросить. У нас там были карточки учета рабочего времени, и ваш детектив разговаривал с моим шефом. Все зафиксировано. И вообще… Прошло семнадцать лет, а вы тут являетесь с таким вот дерьмом! Это у вас что, шутки такие?

– Ладно, Дэнни, ладно. Успокойтесь. Людям свойственно ошибаться. Всякое бывает. Тем более что столько лет прошло.

– Мне только не хватало… чтобы меня втянули в эту историю. Поймите же вы, у меня семья.

– Еще раз вам говорю, Дэнни, успокойтесь. Никто вас ни во что не втягивает. Мы просто разговариваем, верно? Итак, вы хотите сказать что-нибудь еще? Хотите помочь нам?

– Нет. Мне вам сказать больше нечего. Повторяю, я ничего не знаю. И мне пора идти. Серьезно.

– Так вы расстроились, когда Бекки сказала вам, что беременна? Когда поняли, что у нее есть другой парень?

Ответа не было, и Босх решил немного поднажать.

– Тем более что с ним у нее было то, чего не было с вами?

Едва сказав это, он понял, что зашел слишком далеко и показал свои карты. Теперь до Котчофа дошло, что с ним играют в плохого и хорошего полицейского, и когда он ответил, голос его звучал уже спокойно и уверенно.

– Она не рассказывала мне о своей беременности. Я узнал об этом уже после ее смерти.

– Вот как? И от кого же?

– Не помню. Наверное, от кого-то из друзей.

– Правда? А вы знаете, что Ребекка вела дневник? И что вы там на каждой странице. В дневнике сказано, что она рассказала вам о беременности и что вы не очень-то этому обрадовались.

Котчоф рассмеялся, и Босх окончательно понял, что проиграл.

– Вот что, детектив. Теперь мне все ясно. Хватит пороть чушь. Хотите меня поймать? Приманка слабая. Знаете, я ведь смотрю «Закон и порядок».