Мертвые львы - Мик Геррон

– Знаешь, их политические воззрения никого больше не интересуют. Эта собака давно издохла, – сказал Лэм.

– Ну да, ну да. Рабоче-крестьянским раем сегодня заправляют бандиты и капиталисты. Совсем как на Западе.

– Тоскуешь по старым добрым временам, Ники? Мы всегда можем тебя отсюда выдворить.

– Нет, я не тоскую. Я вот гляжу, как вы тут живете в зеленой Англии родной^[16], любуюсь вашими достижениями. Но ты ко мне пришел, потому что задумался: а вдруг? Правда же? А вдруг цикады – настоящие? Кто теперь ими заправляет? Уж явно не советская власть, которая их сюда внедрила, потому что советской власти больше нет. – Он поднес пустой бокал к свету, наклонил его так, что на стекле проявилась еле заметная багровая черта, будто шрам. – Представляешь? Столько лет они скрываются под землей, ждут, когда их разбудят, чтобы пропеть свою песню. Но кто их разбудит?

– Александр Попов был пугалом, – сказал Лэм. – Шляпа, плащ и две жерди. Больше ничего.

– Как полагают некоторые, самая хитрая уловка дьявола заключается в том, что он убедил людей в него больше не верить^[17], – сказал Катинский. – Но все агенты верят в дьявола. В самые черные дни все агенты в глубине души верят в дьявола.

Он засмеялся; смех перешел в очередной приступ кашля. С минуту Лэм смотрел на его мучения, покачал головой и швырнул на стол пятифунтовую купюру.

– Помощи от тебя никакой, Ники, – сказал он. – И вообще, жаль, что мы тебя отсюда не выдворили.

В дверях он обернулся. Катинский все еще дергался на дыбе своего измученного тела. Пятифунтовая купюра исчезла.

Чуть раньше Кенни Малдун смотрел, как Ширли Дандер села за руль своей машины, надела темные очки и рванула с парковки у железнодорожной станции Моретон-ин-Марша. Зря это она так, подумал Кенни. Местные, особенно местные полицейские, очень не любят лихачей. Но это была не его забота. Он довольно погладил нагрудный карман, где покоилась полученная от Ширли десятка, потом погладил брюхо, набитое завтраком, съеденным за ее счет. Неплохой улов с утра пораньше. А утро еще не кончилось.

Он достал из бардачка листок, на котором был записан номер. Забормотал цифры вслух, вбивая их в свой мобильник.

Со станции отходил поезд – пригородная электричка, полная пассажиров.

В телефоне шли гудки.

На мосту стояла женщина с ребенком на руках. Приподняв детскую ручонку за локоток, женщина водила ею слева направо, будто младенец махал вслед поезду.

В телефоне шли гудки.

Парочка молодых людей в ярких куртках и с рюкзаками читала расписание поездов у выхода на платформу. О чем-то спорили. Один ткнул пальцем в уходящий поезд, будто что-то доказывая.

На звонок ответили.

– Это Малдун, – сказал Малдун. – Из такси. Мне дали этот номер.

А потом сказал:

– Да. Только не мужик, а баба.

А потом сказал:

– Да, я так ей и объяснил.

А потом сказал:

– И когда я получу деньги?

Закончив разговор, он швырнул телефон на пассажирское сиденье, смял листок бумаги и бросил его на пол. И тоже выехал с парковки.

Немного погодя молодые люди в ярких куртках вышли на перрон, дожидаться следующего поезда.