Кто придет меня убить? - Анна Малышева

– Она на колесах.

– Как это? Наркоманка, что ли? – испугалась Лиза.

– Балда, она калека. У нее ноги парализованы. Ездит по квартире в кресле, на улице уже несколько лет не была. Надо же ей чем-то зарабатывать, вот она и торгует, чем может… У нее раньше любовник был, ну, а после того, как ее парализовало, он, конечно, ее бросил… В плане секса, а не вообще. Дает ей зарабатывать. Она вещи принимает у знакомых, он где-то реализует. Конечно, это не должно быть барахло типа джинсов или кофточки какой-нибудь. Она любит брать меха, драгметаллы, что-то ценное… Я ей уже почти все продала, что у меня было, – призналась Наташа. – Принесла ей недавно несколько тряпок, она отказалась брать. Конечно, сейчас же не советское время, когда любую тряпку можно было загнать, хоть самую задрипанную! Сейчас в магазинах всего завались, были бы деньги. А вещи у меня шикарные, их кто попало не купит. Ну и получается, что те, кто захочет такое купить, лучше возьмут в магазине, чем чьи-то обноски.

С мехами дело другое, их еще можно продать подешевле, чем в магазине, охотники найдутся… Я ей две шубки продала, плащ обалденный с лисьим воротником.

Знаешь, когда я его продавала, прямо слезы наворачивались… – грустно закончила Наташа. – Жалко было – сил нет!

– А часы она точно возьмет?

– Точно. Это вещь! – Наташа похлопала себя по карману. – Ничего, подруга, все будет нормально, ты не бойся! Она девка надежная… А можно спросить, откуда у тебя такая штука?

– Хахаль подарил, – ответила Лиза, не вдаваясь в подробности.

Наташа подняла брови, присвистнула. Достала часы, посмотрела, завистливо сказала:

– Хороший у тебя хахаль… Давно завела?

– Недавно.

– Ну и молодец. Значит, больше не страдаешь по Олегу?

– Конечно нет. Все в прошлом.

– И правильно. – Наташа встала, распахнула шкаф, стала рыться в нем, перебирать вещи. – Мне бы тоже что-нибудь запродать, только вот не знаю что… Нет, не пойдет…

Она вдруг вытащила откуда-то помятое сверкающее платье, прикинула его к себе, повернулась к Лизе:

– Помнишь, когда я его надевала?

Лиза вспомнила с первого взгляда. Это было то самое платье, которое было на подруге тогда, когда она привела ее в гости к Олегу. Теперь ей было неприятно его видеть, она поморщилась Наташа расстроенно оттянула подол платья, поняв отвращение Лизы по-своему:

– Да, не фонтан… Уже три года ему. А обошлось оно мне… – Она закатила глаза к потолку, пытаясь припомнить цифру, как вдруг из прихожей послышался звук отпираемой двери. Наташа швырнула платье в шкаф, прикрыла дверцы.

– Хана, – сказала она шепотом, округлив глаза. – Мать вернулась! Я тебе ничего не рассказывала, поняла?

Лиза не успела ответить – в коридоре застучали каблуки, дверь в комнату открылась без предупреждения, и маленькая, очень холеная женщина в белом костюме заглянула к ним. На ней были очки с затемненными стеклами, и Лиза не могла понять, какое у нее выражение глаз, но догадалась, что мать Наташи не слишком обрадовалась, что к дочери кто-то пришел. Она сухо поздоровалась с Лизой, посмотрела на нее, как бы что-то припоминая, потом обратилась к Наташе:

– Посуду вымыла?

– Ну мам! – визгливо закричала та, сразу потеряв над собой контроль. – Ну что это такое, у меня не было времени!

– Вот сейчас пойдешь вымоешь, а потом будешь пиво пить. – Мать осмотрела стол с пустыми бутылками ледяным взглядом, Лиза почувствовала себя страшно неловко. Она не знала, поняла ли мать Наташи, кто пришел в гости к дочери, и совсем некстати ей вспомнилось, что эта женщина работает вместе с Анной. От этого ей стало еще хуже. Она бы ушла немедленно, но часы оставались в кармане у подруги, а взять их при женщине было невозможно. "Вдруг она каким-то образом узнает про часы?! – в ужасе подумала Лиза. – И расскажет Анне, а та поймет, о чем шла речь… Ведь часы явно предназначались для нее!

Она могла уже видеть их в тумбочке…"

– Пиво мне принесла Лиза, – тем временем тараторила Наташа. – Мам, ты что, не узнаешь?! Это же Лиза!

– Я узнала Лизу, – ответила та таким тоном, что Лиза почувствовала холодок в спине. – Как поживаете?

Никогда мать Наташи не обращалась к ней на «вы», это было что-то новое… «Наверное, это из-за моего брака, – подумала она. – Ведь Олег теперь муж ее сослуживицы, и это придает мне солидности… Как глупо!» Она вежливо ответила:

– Спасибо, все хорошо. Я зашла к Наташе случайно, проходила мимо…

– Да, вы раньше дружили… – официально ответила женщина и обратилась к дочери:

– А ты иди на кухню! Быстро!

Наташа украдкой подмигнула Лизе и вышла. Женщина немного поколебалась на пороге, Лизе показалось, что она хочет ей что-то сказать… Но та развернулась и прикрыла за собой дверь. Вскоре на кухне послышалась громкая перебранка: мать что-то высказывала дочери, та визгливо отвечала, почти срываясь в истерику. Лиза страшно злилась на себя, что отдала ей часы. Сейчас она с удовольствием ушла бы и подождала Наташу во дворе. Она ненавидела семейные ссоры, особенно не переносила, когда при ней разбирались посторонние члены семейства. Это всегда казалось ей чем-то диким и невежественным.

"Они как будто призывают меня в свидетели, – думала она, прохаживаясь по комнате, прислушиваясь к отзвукам скандала. – А мне нечего им сказать.

Только бы Наташку выпустили из дому! Только бы выпустили!"

Наташа вернулась минут через пятнадцать, когда Лиза уже совсем извелась. Она объяснила:

– Задали мне за посуду… Мать совсем очумела, всегда посуду мыла сама. Пришлось мыть. – Она с огорчением посмотрела на свой маникюр и пожаловалась:

– Лак уже сходит, ты только посмотри! Раньше неделями держался… Я за этот лак восемьдесят тысяч отдала! И в нем посуду мыть?!

– Но ведь у твоей матери тоже маникюр, – заметила ей Лиза. – И она, кроме того, работает.

– А, не читай мне морали, ладно? – злобно огрызнулась та и полезла в шкаф. – Мы уходим. Она успокоилась немножко, я сказала, что иду к тебе в гости.

Ты должна будешь подтвердить.

Но подтверждать ничего не пришлось – они ушли беспрепятственно. Мать Наташи больше не показалась. Наташа набросила на себя коротенький лаковый плащ, застегнула тяжелые туфли из черной лаковой кожи, часы сунула в крохотную сумочку. На лестнице пожаловалась Лизе:

– Квадратный каблук уже отходит, мне нужна шпилька, в Париже все давно на шпильках… А мать на новые ботинки не разоряется.

– Да, трудно тебе приходится, – иронически посочувствовала ей Лиза, но та восприняла ее слова всерьез и тяжко вздохнула в ответ.

Девушки спустились в метро и проехали несколько станций от центра. Вышли на «Владыкино», и Наташа уверенно повернула во дворы, заросшие зеленью. Лиза уже запыхалась, когда подруга остановилась возле серого пятиэтажного дома и сказала: «Это здесь».