Отыграть назад - Джин Ханфф Корелиц

– Правильно, – раздался голос Синди.

– Так что наша обязанность, в особенности как женщин, состоит в том, чтобы быть очень внимательными. Нам свойственно проявлять узость взглядов, особенно с мужчинами, которые привлекают нас физически. Если симпатия и влечение достаточно сильны, они могут притупить восприятие.

Синди перестала печатать.

– У вас все как-то очень по-научному. Это вы специально?

– Ну, – ответила Грейс, – и да, и нет. По-моему, вполне можно быть романтичной, но все же не позволять себе терять голову. Не всякая симпатия обязательно приводит к долгим отношениям. Неприятности начинаются тогда, когда влечение к потенциальному партнеру становится настолько сильным, что мы перестаем слышать, что он на самом деле нам говорит.

– Ну, например…

– Например… «Вообще-то ты меня не очень интересуешь как партнер». Или: «Меня никто не интересует как партнер». А вот еще: «Не интересует любая женщина как партнер». Подобное всплывает гораздо чаще, чем вы думаете. Или же: «Ты меня интересуешь как партнер, но только на моих условиях, и условия эти сделают твою жизнь невыносимой».

– Отлично! – воскликнула Синди. – Кажется, у меня все.

– Вот и прекрасно, – ответила Грейс. Они поблагодарили друг друга, и Грейс сбросила вызов. Потом снова посмотрела на мобильник. Чуть раньше, ожидая, пока зазвонит городской телефон, чтобы напомнить о назначенном сеансе, она проглядела отправителей и решила не обращать внимания на сообщения.

Первое из них высветилось как «М-Г», ее собственное сокращение для Салли Моррисон-Голден, чей поток информации после аукциона был едва ли меньше, чем до благотворительного мероприятия. Второй отправитель – школа Генри, но не конкретный человек в администрации, который связывается с родителями в случае болезни ребенка или необходимости обсудить оценки или поведение с преподавателем. Это была типичная циркулярная рассылка Рирдена на электронные адреса с объявлением о проведении завтра дня «Безумной шляпы», о раннем роспуске учительского семинара в следующий понедельник или о подтвержденном случае педикулеза в детском саду. Отвечать на это не требовалось. Грейс иногда просыпалась зимним утром от этих безличных сообщений о снегопаде или позднем начале занятий, а этим утром снег и вправду пошел, несильный, ранний для зимы, но не очень густой, на который едва ли требовалось реагировать. Она пролистала вниз. Сильвия Стайнмец. М-Г. М-Г. М-Г.

«Девушки, да успокойтесь вы», – раздраженно подумала она.

Это станет последним моментом в ее жизни, который она потом станет определять как «еще до того».

Затем она открыла сообщения.

Первое от Салли. «Всем привет. Люди до сих пор пишут, как все было потрясающе, и поступило несколько запоздалых пожертвований. Нам еще нужно кое-что разобрать, не очень много. Думаю, закончим через час, самое большее – полтора. Аманда любезно предложила свой дом. Следующий четверг в 9 утра всем подойдет? 1195 Парк-авеню, квартира 10Б. Дайте мне знать как можно быстрее».

Потом из школы. «С прискорбием вынуждены сообщить родителям, что в семье одного из наших учеников четвертого класса произошла трагедия. Завтра с учениками всех трех четвертых классов будут работать психологи. Хотим попросить всех членов нашего школьного сообщества проявить чуткость и понимание. Благодарю вас. Роберт Коновер, директор школы».

«И что бы это конкретно значило?» – подумала Грейс. Это заявление – или электронное письмо, или объявление, или что там еще – было явно составлено таким образом, чтобы смысл его оставался неясен. Очевидно, что кто-то умер, но этот кто-то не был четвероклассником. Это, подумала она, не описывалось бы как «семейная трагедия». А «семейные трагедии», разумеется, случались и раньше, и в Рирдене, и везде. Только в прошлом году у двоих учащихся средних классов скончались отцы: один от рака, другой погиб на разбившемся в Колорадо частном самолете. И ни одна из тех смертей не вызвала такой электронной рассылки. «Речь явно о самоубийстве», – подумала Грейс. С собой покончил либо кто-то из родителей, либо брат или сестра, но не те, что учились в Рирдене – это тоже облеклось бы в другую словесную форму. Все это, на самом деле, легло тяжелым грузом. Зачем делать подобную рассылку, которая лишь подстегнет досужие рассуждения и нанесет урон чуткости и понимаю, которые как раз и требовались? Если не собираетесь ничего сообщать, зачем выпускать коммюнике?

Раздраженная, она удалила сообщение.

От Сильвии: «Да, в четверг устраивает. Могу на несколько минут опоздать, утром нужно сдать врачу Дейзи ее анализ мочи».

От Салли: «Тема: семейная трагедия в 4 классе. Кто-нибудь что-нибудь знает?»

«Она не в теме», – подумала Грейс, удаляя сообщение.

Снова от Салли: «Грейс, срочно позвони мне».

Опять от Салли: «Грейс, это Малага Альвес. Слышала?»

Вот этот текст она не удалила. Она его перечитала, потом еще раз, словно что-то изменится или по крайней мере обретет смысл. Малага Альвес – «это»? Что еще за «это»?

Когда телефон у нее в руке и вправду зазвонил, она вздрогнула и крепче сжала аппарат, потом нетвердой рукой поднесла к уху. Звонила Сильвия. Грейс замешкалась, но лишь на мгновение.

– Привет, Сильвия.

– Господи, ты слышала о Малаге?

Грейс вздохнула. Казалось, нужно слишком много сил, чтобы определить, что она знает, а что нет.

– Что случилось? – спросила она.

– Она умерла. Поверить не могу. Мы ведь только в субботу все с ней виделись.

Грейс кивнула. Она на секунду осознала, что ей хочется сказать все приличествующие слова, а затем просто продолжить разговор. Ей вообще-то не хотелось узнать больше или принимать это близко к сердцу, или испытывать боль при мысли о мальчишке-четверокласснике или о ребенке, которого так экстравагантно нянчили на плановом собрании несколькими днями раньше.

– Что ты узнала?

– Ее сын… Как его зовут?

– Мигель, – быстро ответила Грейс, удивившись сама себе.

– В понедельник Мигель сам вернулся домой после того, как мать не пришла за ним. Он обнаружил ее в квартире, рядом с ребенком. Просто ужас.

– Подожди-ка… – Грейс попыталась расставить все по местам, по-прежнему не желая ничего знать. – А… с ребенком все нормально?

Похоже, Сильвия крепко задумалась.

– Понимаешь, этого я не знаю. Думаю, нормально. По-моему, в противном случае мы бы об этом услышали.

«Ах, вот как», – подумала Грейс. Выходит, теперь она принадлежала к заинтересованной стороне под названием «мы».

– Ты получила уведомление из школы? – спросила Сильвия.

– Да. Вообще-то не очень его поняла. Конечно, я догадалась, что произошло что-то очень нехорошее.

– Ну, – чрезвычайно ядовито произнесла Сильвия, – там же было слово «трагедия».

– Да, но… Не знаю. Там вроде как развели огонь, а потом подлили туда масла. Вот только зачем? Я в