Прайс-лист для издателя - Чингиз Абдуллаев

– Вы тоже неплохо смотритесь, – сказала она, увидев его в смокинге.

В приглашении, присланном американским издательством, была просьба взять с собой и смокинг, так как в день закрытия их приглашали на официальный прием по случаю окончания ярмарки. Сейчас, в смокинге и лакированной обуви, он чувствовал себя почти как на приеме.

Машина приехала довольно быстро, и они, усевшись в салон автомобиля, отправились в центр города.

– Я заказал нам столик в итальянском ресторане, – пояснил Дронго, – если вы не возражаете.

– Не возражаю, – улыбнулась София. – Я позвонила в Белград отцу и сообщила, что Видрана, возможно, выйдет из тюрьмы уже в следующем году. Если, конечно, вы сказали правду. Но я почему-то вам верю.

– Правильно делаете, – улыбнулся в ответ Дронго, – я бы не стал так глупо и неумно лгать.

В ресторане им отвели лучшие места у фонтана. Дронго попросил принести устрицы и шампанское, а уже затем перейти к самому ужину. Когда принесли устрицы, София обратила внимание, что он даже не дотронулся до них.

– Вы не любите устрицы? – удивилась она.

– Не очень, – признался Дронго. – В этом есть нечто неэстетичное, когда вы берете еще живую устрицу и убиваете ее лимонным соком. Возможно, она мне просто не нравится, поэтому я так и говорю. Я вообще не люблю некоторые деликатесы – устриц, кальмары и черную икру.

– Икру тоже? – улыбнулась София.

– Представьте себе. В моем детстве ее было слишком много. Не забывайте, что я родом из Баку. А настоящую икру можно достать только из белуги, живущей в водах Каспийского моря. Если мясо осетра считается самым вкусным, то икра не самая лучшая. Самая лучшая икра бывает серого цвета и напоминает маленькие жемчужины. Это белужья икра, которую я, впрочем, тоже не очень любил. Тогда она почти ничего не стоила, а сейчас на вес золота, хотя разница в ценах между Баку и европейскими ресторанами все равно очень существенная.

– Теперь буду знать, – сказала София.

– За наше знакомство, – поднял свой бокал Дронго.

– За знакомство. – Бокалы почти неслышно соприкоснулись.

София пригубила шампанское, поставила бокал на столик.

– Странно, – произнесла она, – если бы кто-нибудь еще два дня назад сказал мне о нашей возможной встрече, я бы ему не поверила. Ни за что бы не поверила.

– Но вы поняли, что я вам не лгал.

– Уже поняла. А после того, как вы рассказали мне о возможном досрочном выходе из тюрьмы Видраны, я вам окончательно поверила.

– Она еще не вышла…

– Не поэтому, – быстро перебила его София. – Вы честно сказали, что за нее просил ее муж. Учитывая, что два дня вы рассказывали о нем ужасные вещи, и именно вы посадили его в тюрьму, доказав его причастность к этому преступлению, такая откровенность вызывает по меньшей мере уважение.

– Спасибо. – Дронго подозвал официанта и заказал основной ужин, а также попросил принести бутылку «Баролло». Ему нравилось это итальянское красное вино.

– Вы завтра уезжаете? – спросил он.

– Улетаем. Поздно вечером, – ответила София. – Нужно сказать, что наша поездка на этот раз была исключительно удачной. Мы заключили шесть контрактов на переводы и издание наших книг. Это все благодаря профессору Брашовану. Он настоящий интеллектуал и книжник. И ему до сих пор верят в Европе.

– Мне кажется, у вас, у сербов, выработался какой-то комплекс неполноценности.

– Не забывайте, что мы почти двадцать лет были отверженными среди европейских народов, – напомнила София. – Все беды Югославии были списаны на сербский режим и Белград, который якобы не хотел отпускать народы и предоставлять им независимость. Никто не думал, что оставшиеся в Хорватии или Боснии сербы будут подвергаться сознательному выдавливанию, как это происходит сейчас в Косово. Можете не сомневаться, что через двадцать лет там не останется сербов. Я могу об этом спокойно говорить – у меня мать итальянка, а отец только наполовину серб. Но для остальных сербов это крайне болезненная тема. До сих пор продолжаются процессы над сербскими военными, до сих пор нас считают людоедами, виновными в геноциде соседних народов. Можно подумать, что среди наших оппонентов не было своих палачей и людоедов… Иногда возникает такое ощущение, что Гаагский международный трибунал был создан не для решения югославских проблем, а для осуждения Сербии.

– Югославская армия подчинялась Белграду, – напомнил Дронго, – а сербы составляли большинство в Югославии. С сильного всегда спрашивают больше.

– Поэтому с нас до сих пор и спрашивают, – вздохнула София, – и поэтому опять убили серба на этой ярмарке, зарезав его среди бела дня в цивилизованном Франкфурте. И никто не смог его защитить.

– Боюсь, что в данном случае вы не правы. Чем больше я узнаю о погибшем, тем с большей вероятностью понимаю, что это акт мести. Он был далеко не ангелом и, судя по всему, лично возглавлял карательные отряды, действующие в Боснии.

– Там все убивали друг друга, – напомнила София. – Нельзя судить одних, оправдывая других. Я не хочу его выгораживать, но подозреваю, что его враги тоже вели себя не лучшим способом.

– Да, – кивнул Дронго, – здесь вы абсолютно правы. Его сестру изнасиловали и убили на глазах у мужа. Заодно убили и ее двоих детей.

– И вы хотите, чтобы после такого он не мстил своим обидчикам? – вскинула голову София.

– Я хочу, чтобы он и ему подобные попытались остаться людьми в предлагаемых условиях, когда людьми оставаться просто невозможно, – ответил Дронго.

– Кажется, я начинаю вас лучше понимать… А вы сами сколько людей отправили за решетку или на гильотину? Вы ведь очень известный эксперт. Наверное, даже трудно сосчитать…

– Я не обижаю людей. Я воюю с хищниками, – возразил Дронго, – или с теми, кто оступился, как ваша сестра, и должен понести наказание за свои грехи.

– Значит, вы такой карающий архангел, который решает, кому жить, а кому умереть? – насмешливо спросила София.

– Нет. Люди сами выбирают свой путь. Я лишь стою в конце этого пути и не позволяю им избежать расплаты за содеянное.

Официант принес бутылку вина, разлил его в бокалы, расставил тарелки на столике.

– За вас, – предложил Дронго, поднимая свой бокал. – Хотел вам сказать, что вы очень красивая и умная женщина.

– Умная – во-вторых, – усмехнулась она.

– Конечно. Иначе мы встречались бы с вами только на книжной ярмарке, – достаточно цинично ответил Дронго, пригубив свой бокал.

– Ваша откровенность переходит некоторые границы приличия, – заметила София.

– Нет, я просто не пытаюсь вас обманывать. С вами достаточно комфортно беседовать о современной литературе, учитывая ваши запросы и вкусы. Я обратил внимание на книгу, которую вы читали. Это последний роман Умберто Эко, моего хорошего знакомого. Но для общения с такой интеллектуалкой можно выбрать павильон на книжной выставке, пресс-клуб, библиотеку, книжный магазин, мест достаточно много…