Истина в вине - Наталья Андреева

— Решила, значит, повторно замуж выйти… За Таранова. Да уж, он жених завидный! Это была бы сенсация! Орел Таранов, которому в невесты заморскую королевну прочили, не иначе, женился на вдове с ребенком! Бывшей порнозвезде! Нет, этого он не мог допустить. Да над ним все стали бы смеяться! И для кого ты, Ваня, себя берег? Стоило ли оно того? Нет, он бы на это никогда не согласился.

— Вот и я говорю.

— Они ведь были любовниками, — задумчиво сказал Воронов. — Все об этом знают. Бейлис была болтлива. Похоже, Лев Абрамович закрывал глаза на их связь, старик последнее время тяжело болел. Думал небось: пусть молодая жена развлекается. Иван — человек осторожный. Да и девок у него полно. Видимо, была договоренность.

— А после его смерти вдовица разошлась не на шутку. Мотив налицо. Если Таранов слышал, как Ника смеялась в моей спальне, значит, разгуливал ночью по замку. Я проверял: из его спальни этого не услышать. Невозможно. Значит, он выходил из своей комнаты. А куда он шел? К Бейлис! Куда же еще?

— Значит, Таранов. Ай, Ваня! Сорвался, значит.

— Но как вы собираетесь его разоблачать?

— Это мое дело.

— Он никогда не признается в убийстве.

— Это мое дело, — повторил Воронов. — А твое — собирать доказательства.

— Есть еще один момент… — замялся он.

— Ну? Говори!

— Мне откуда-то знакомо лицо Федора Ивановича Сивко. Что-то связанное с криминалом. Я это обязательно вспомню. Это раз. Таранов и Зигмунд раньше встречались. Это два.

— Не существенно. Ну, встречались они, и что?

— Да так. Момент интересный, но Зигмунд отпирается, а Таранов, похоже, никак не может его вспомнить. А вы что, и в самом деле намерены силой задержать своих гостей до завтрашнего вечера? — с любопытством спросил он.

— Если нет другого выхода…

— А не боитесь, что они на вас заяву накатают? В милицию? Насильственное удержание в заложниках на сутки. Это, Дмитрий Александрович, статья! У вас есть адвокат?

— У меня все есть, и адвокат тоже. Но это без надобности. Ничего они не напишут. Проглотят.

— Но с вами после этого рассорятся. Конец вашему «винному братству». А кто-то говорил, что эти отношения ему дороги.

— Я найду способ уладить конфликт, — пообещал Воронов.

— Уж не компромат ли собираете? Зачем вам знать, кто убийца Бейлис? Шантажировать его собираетесь?

— Ты слишком много хочешь знать, — грубо сказал хозяин замка. — Тебя наняли, вот и работай. Остальное не твоего ума дела.

— Что ж… Тогда шампанского?

— Я бы не советовал тебе пить. Голова нужна ясная.

— А я хочу шампанского! Правда, она хорошенькая?

— Кто?

— Ника.

— Я не заметил.

— Вы что, вообще не замечаете женщин?

— Не лезь, куда тебя не просят!

— Дмитрий Александрович, как умерла ваша жена?

Так и не ответив ему, Воронов вышел из спальни Бейлис и стремительно зашагал по коридору к своему кабинету.

Он же в спальне красавицы задержался. Пробормотав: «это моя работа», заглянул в ванную комнату, куда, по словам Эстер Жановны, они с Зигмундом перенесли труп. Мертвая блондинка и в самом деле лежала в ванне, абсолютно голая. Придумывая план спасения Ники, он ясно представлял, с какими трудностями придется столкнуться семейству. Одно то, что женщины будут иметь дело с трупом, перенесут его, разденут… Но они справились. Он задумался: а Воронов-то прав, Эстер Жановна женщина решительная и хладнокровная. И сильная. Ее нельзя сбрасывать со счетов. Хотя ей-то, зачем убивать Бейлис? Или как там ее по паспорту? Вот именно: как там ее. Может, Эстер Жановна это знала? Он задумался.

Ванна была огромная, черного цвета. Мертвая Бейлис и эту роскошь превратила в помойку. В мраморной чаше валялась поломанная дешевая кукла. Без одежды, без украшений. Он не выдержал и, сняв с вешалки полотенце, прикрыл им мертвую женщину. Так-то лучше.

Потом бегло обыскал ванную комнату и саму спальню. Ему никто не мешал. Никаких записей, ксерокопий документов или самих документов, а также компакт-диска он не обнаружил. Ничего, чем Бейлис могла шантажировать Таранова. Но документы она могла и припрятать. Ключ от банковской ячейки? Шифр от сейфа? Ни-че-го! Похоже, у Таранова просто нервы сдали.

Он представил себе, как тот вошел ночью в спальню Бейлис. Просто хотел поговорить. Образумить ее. Сбавь, мол, обороты, никогда я на тебе не женюсь. Красавица не его ждала, потягивая ликер и покуривая сигареты с ментолом, но так и не дождалась, задремала. Таранов вошел и увидел заманчивую картину: спящая Бейлис, за окном глубокая ночь, в комнате никого, в коридоре тоже тихо. Взял подушку, положил блондинке на голову, придавил и держал так, пока она не затихла. Шансов у Бейлис не было.

Неужели же все-таки Таранов? «Тебе ревность мешает, Миша», — усмехнулся он. То, с какой легкостью Ника променяла его на красавца миллионера, задело. А ведь права Елизавет Петровна! Не случайно рыжая девица оказалась здесь в тот вечер, когда в замок на закрытую вечеринку съехались господа коллекционеры. Могла бы и в другое время навестить папу с мамой. Ой, что-то здесь не то!

А времени у него мало. До завтрашнего вечера. Что будет, если он не выполнит поручение хозяина замка? Об этом лучше не думать. Надо идти к гостям. И он вышел из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь.

…Гостей он нашел в кабинете. Вообще-то странно: почему кабинет хозяина находится на втором этаже, там же, где и спальни для гостей? Ведь в доме полно места. А меж тем весь третий этаж пуст. Воронов хочет держать ситуацию под контролем, а руку на пульсе событий, вот он и расположился на втором этаже. Ощущение такое, что помещение было переделано в рабочий кабинет на скорую руку, но вовсе не для того предназначалось. Изначально это была одна из спален. Здесь, в кабинете, стоит удобный диван, обтянутый черной кожей, и несколько таких же удобных, глубоких кресел. Спальня хозяина замка на третьем этаже, но он туда, похоже, и не заглядывает. Стелют ему на диване, засиживается он за работой над документами допоздна. Компьютера на рабочем столе нет, видимо, Воронов пользуется ноутбуком. Или компьютер находится в другом месте? Все это странно.

Картина, которую он увидел, была следующей: Таранов поил Нику шампанским, Сивко о чем-то секретничал с Елизавет Петровной в самом дальнем и темном углу. Самого хозяина в кабинете не было. Зато Зигмунд крутился тут же, не отрывая взгляда от парочки, и все больше мрачнел. Ника теперь была в коротком зеленом платье, в туфельках на высоких каблучках, рыжие кудри рассыпаны по плечам. Она пила шампанское и громко призывно смеялась.

— Вообще-то меня зовут Доминикой, — нараспев сказала Ника, когда он вошел.

— Какое красивое имя! А главное, редкое! — рассмеялся и Таранов.