Наследник империи, или Выдержка - Наталья Андреева

— Как-как? — удивился я.

— Караоке. Врубаю на полную и пою во весь голос. Они мне танцы, я им — пение. Хотите послушать?

Я не успел сказать «Нет», как она затянула:

— «А я девочка-зима, а я девочка-лето…»

Стены панельной пятиэтажки содрогнулись. Акустика здесь, как в главном зале консерватории! А петь тетка привыкла громко, дабы перекричать дискотеку на нижнем этаже. Ее слышно аж в соседнем подъезде! Если не в соседнем доме, который стоит вплотную. Я чуть не расхохотался. Думал, наивный, она их давит русским народным «Раскинулось море широко», но пенсионеры нынче пошли продвинутые. Веселые же здесь ночки! Я начал понимать участкового. «Девочка-лето» допела припев и весело улыбнулась:

— Ну как?

— Супер! Мне нравится ваш репертуар.

— Спеть еще? — с готовностью предложила она.

— Теперь моя очередь вас развлекать. На вашем месте я позвонил бы квартирной хозяйке Сгорбыша и попросил ее приехать, — сказал я ей. — Похоже, у нее проблемы.

Я распахнул дверь. Она заглянула в квартиру и ахнула:

— Господи!

— Вот именно.

— Говорила я Вальке! — с торжеством сказала соседка. — Предупреждала! Не сдавай жилплощадь! Какие ж люди до денег жадные! Расхлебывай теперь! Сейчас я ее обрадую!

И она исчезла за дверью своей квартиры. Что касается меня, я вышел из подъезда и направился к машине. Моя миссия была выполнена.

Они меня дождались. Я уже начал к ним привыкать. Кивнул издалека и хлопнул дверцей. Поехали!

Я решил не откладывать дело в долгий ящик и направился в редакцию. Машина с тонированными стеклами по-прежнему следовала за мной, но я не обращал на нее внимания. Привык. Этот день был насыщен событиями. В редакцию меня пропустили беспрепятственно, хотя, пока я мотался по московским пробкам, рабочий день подошел к концу. Половина сотрудников уже разошлась. Лето, кому ж охота в офисе сидеть? Все ищут предлога, чтобы время, проведенное на работе, сократилось до минимума. Тетя Клава, сидевшая на вахте, спросила только:

— Решил вернуться, Леня?

— Подумываю об этом, — улыбнулся я.

— А здесь без тебя скучают.

Я вспомнил об обманутых женщинах, которые сделали альбом для холеной блондинки, предназначенный в подарок директору комбината. Месяца не прошло, а нет уже ни Сидора Михайловича, ни Лели. Значит, я свободен от обещаний. Я шел по коридору и машинально улыбался. Мне было больно: я вспомнил Сгорбыша, который никогда уже не пройдет на свое рабочее место по этому же коридору. «От боли плачут». Кто бы меня этому научил?

В студии ничего не изменилось. Шушукался «задник», раскачивались стулья, хрустели карандаши. «На птичьих правах» высиживали на жердочках до упора, ведь все они мечтали сделать карьеру. А вот начальство уже разбежалось: в офисе я никого из них не приметил, а двери кабинетов были заперты. Не надо быть Штирлицем, чтобы определить это, не дергая за ручки. К моему удивлению, на нашей со Сгорбышем половине горел свет. На мой взгляд, его было многовато. Я вошел. На высоком табурете, похожем на те, что стоят у стоек в барах, неестественно выпрямив спину, сидела приглашенная звезда. К интервью, которое она должна была дать, прилагались фотографии. Возле нее суетилось Длинношеее.

Девочку я знал. Мы раньше встречались на тусовках. Хотя «девочка» — это мягко сказано. Она была солисткой поп-группы, образовавшейся в тот год, когда я сорвался и пустился в бега. Во времена моих дальних странствий и взошла ее звезда, но света от нее оказалось так мало, что он терялся вблизи долгожителей шоу-бизнеса. За эти годы я поумнел, а она, напротив, располнела и потеряла свое место в девичьем трио. Теперь она пыталась сделать сольную карьеру, но денег у нее было мало. Немного их, похоже, и у ее спонсора, раз она пришла давать интервью в наш журнал. Рейтинг его, конечно, вырос, но есть издания и покруче. Знающие себе цену звезды предпочитают заплатить больше, но зато мозолить глаза всем. Месяц красоваться на видном месте во всех киосках страны и собрать на свое лицо всю шелуху от семечек нашей необъятной родины. Я лично видел, как на мою мать, сидя на лавочке в сквере, плевалась очистками неопрятная особа с сальными волосами. Они за тебя заплатили, могут хоть с кашей съесть. Можно лишь сделать вид, что не имеешь к этому никакого отношения. И улыбаться. Но пустившейся в свободное плавание «девочке» такая дешевая популярность нужна до зарезу. Между нами не было даже намека на роман, тем не менее она считала себя вправе интимно целовать меня в щечку и с намеком гладить мою руку. Вот и сейчас, едва я вошел в студию, она вскочила с радостным воплем:

— Лео! Привет!

И бросилась мне на шею. Я попал в неловкое положение. Меня облизывали на глазах у парня, чья шея от любопытства все увеличивалась в размерах, так он тянул ее в нашу сторону. Слава богу, я здесь больше не работаю, и мне нет надобности шифроваться. Пусть узнают наконец, кто я такой. Облобызав меня, она тем не менее сказала:

— Тебе придется подождать. Моя очередь. — Видимо, она подумала, что я пришел за тем же — давать интервью и на фотосессию. Вдруг решил запеть? — Но я скоро освобожусь. Подкинешь до дома?

— Разве ты не на машине?

— Ну, это не проблема! Хочешь — поедем на твоей.

— Боюсь, у меня дела.

— А у меня сегодня день рождения!

— Поздравляю.

— А подарок?

— Запиши на мой счет, — небрежно сказал я.

— Хотелось бы натурой.

— Милая, я не форме.

— У тебя что, месячные? — хихикнула она.

— Годовые.

Я начал злиться. С некоторых пор пустой треп меня утомляет. Ну что им всем от меня надо?

— А я слышала, ты свободен.

— Информация устарела. Я женюсь.

— Ах, вот оно что! И на ком?

— Есть одна девушка.

Я уверен, что есть. Только где?

— Что ж… — протянула она разочарованно. — Но если ты передумаешь…

— Я знаю, где тебя найти.

— Ну, что ты стоишь? — набросилась она на Длинношеее. — Тупица! Долго я буду ждать?

— Сейчас, сейчас. — Он начал суетиться, неумело возиться с зонтиком, дабы направить свет. Ему требовался помощник. Глядя на него, я невольно морщился. Кто его сюда пустил? Достойной замены не нашлось? Это же варварство!

— Дай сюда, — не выдержал я и отобрал у него фотокамеру. К счастью, она была цифровая. Станет Длинношеее возиться с пленкой! — Отойди в сторону. С зонтом отойди, идиот! Левее. Правее. Ниже. Стоп! Замер! И ты замерла.

— О! — только и сказала «девочка». Меня она слушалась беспрекословно. Уж я-то знаю, как обращаться со звездами! — Расслабься, милая.

— О!

— Подумай о чем-нибудь приятном.