Ночные звонки - Кей Хупер

И Тейлоры тоже его оценили.

— Мама, о чем это вы с Чейзом шептались на кухне?

— Да так, ни о чем. Дорогая, ты работаешь над книгой? У тебя не такой усталый вид, как обычно!

Зная свою мать, Джипси безропотно сменила тему.

— Чейз не дает мне работать без отдыха.

— Совсем как мне — твой отец! И когда же свадьба?

— А что, вы с папой решили повторить церемонию?

— Джипси!..

— Мама, он пока не предлагал мне руку и сердце.

— Что ты говоришь, дорогая! Зачем это?

— Правила этикета требуют, чтобы мужчина делал предложение женщине, а не наоборот.

— Отмени старые правила и сделай предложение сама.

— Прости, мама, я неисправимо старомодна.

— Ты неисправимо упряма. Совсем как твой отец.

— Папа, куда это ты тащишь лестницу?

— На этот раз Корсар стащил мои ключи. Он на крыше, Чейз полез за ним.

— Вот как? У Чейза есть лестница? Ну я ему устрою! А я-то всю неделю снимала его с дерева!

— Корсара?

— Чейза.

— Знаешь, дорогая, этот парень начинает мне нравиться.

— Корсар?

— Ты хуже своей матери! Чейз, разумеется.

— Папа, прекрати ухмыляться!

— Дорогая, какой отец не улыбается, когда видит любимую дочь?

— Улыбается! По-доброму, по-родительски! А не такой многозначительной улыбкой, как у тебя!

— Господи помилуй, в чем ты меня подозреваешь? Я просто подумал, как приятно будет в один прекрасный день посадить на колени внука…

— Папа!

— Ладно, пойду, а то Чейз, наверно, заждался лестницы.

— Иди-иди!

— Ты снял Корсара с крыши? — строго спросила она.

Чейза некоторое время спустя.

— Снял, но пришлось изрядно за ним побегать. Этот кот хитер, как сам дьявол!

— Послушай, что я тебе скажу. Если ты прекратишь эту игру, ему это тоже скоро надоест. Если бы не полез за ним в первый раз, второго бы просто не было.

— Но мне нужны были ключи!

— Мог же ты их потерять. Случайно.

— Угу…

Шли дни, и Джипси все глубже погружалась в работу. Стол ее покрылся блокнотами, записными книжками, листами бумаги и еще целой кучей посторонних предметов — вроде Будды с часами в животе; в этом хаосе сторонний наблюдатель с трудом обнаружил бы Германа и саму писательницу. Чейз кормил ее три раза в день, но больше никак не тревожил.

Каждый вечер ровно в полночь Джипси делала над собой титаническое усилие и вставала из-за стола. Никогда до сих пор она не следовала расписанию, и теперь с удивлением обнаружила, что перерывы на сон и еду никак не влияют на ее творческие способности. Более того — помогают: теперь Джипси не приходилось сидеть за машинкой до изнеможения.

А ночью… ночью являлся Чейз. Он уводил ее к неизведанным вершинам наслаждения, и с каждым днем Джипси любила его все сильнее. Ни он, ни она не говорили о своих чувствах, и Джипси подозревала, что Чейз ждет первого слова от нее. Он уже произнес: «навсегда» — а все остальное оставил на ее усмотрение.

Но Джипси все еще не решалась произнести заветные слова. Она все еще не верила в Чейза, боялась, что в один ужасный миг у него лопнет терпение.

Так и случилось.

Книга приближалась к концу, и Джипси объявила Чейзу, что с отбоем в полночь покончено. Последние дни она всегда работала в отчаянной спешке, прерываясь, лишь когда у нее начинало рябить в глазах. Сейчас ей нужно было закончить книгу — она не могла остановиться, даже если бы захотела.

Так прошло три дня. Джипси не выходила из дому и почти не ела. Уже под утро она ложилась на неразобранную постель, проваливалась в сон на несколько часов, затем принимала душ, чтобы освежить мозг, и снова садилась за работу. Чейз был где-то рядом, но Джипси его не замечала. Да он и не старался привлечь ее внимание.

Все изменилось в два часа ночи четвертого дня.

Джипси, ничего не соображающая от недосыпания, вдруг с удивлением обнаружила, что стоит у стола, что кто-то обнимает ее и страстно, почти грубо целует.

— Теперь-то ты меня заметила? — настойчиво спросил Чейз.

Джипси изумленно заморгала, удивленная звучащими в его голосе первобытными, собственническими нотками.

— Да, — коротко ответила она.

— Вот и хорошо. — Он снял с нее очки и положил на стол, а затем одним мощным движением перекинул Джип-си через плечо и понес в спальню.

— Чейз! — завизжала Джипси, беспомощно извиваясь в его сильных руках.

— Не делай из меня святого! — прорычал он в ответ.

— Чейз, что ты… — Она очнулась уже на кровати. Чейз упал рядом. Джипси широко раскрытыми глазами наблюдала за ним. — Чейз!

Он набросился на нее, словно дикарь, и жадно прильнул к ее губам. Рухнули все правила, установленные цивилизацией: забылась галантность и нежность; хищник подмял под себя добычу и жадно утолял свой любовный голод.

Джипси полагала, что хорошо изучила Чейза, но теперь поняла, что ошиблась. Потрясение прошло, уступив место жгучей страсти, и теперь Джипси отвечала ему с тем же накалом, с тем же неутолимым голодом африканской тигрицы…

Никто не произносил ни слова. Они душили друг друга в объятиях, кусали и царапали, словно дикие звери, и сами не понимали, что происходит между ними — любовь или смертельная схватка. Они не пытались продлить наслаждение — нет, спешили так, словно миг промедления означал для них смерть. Движения их были резки и конвульсивны, с губ срывались хриплые стоны. Наконец их страсть достигла вершины — и сами они уже не понимали, на земле они или на том свете…

Потом Джипси лежала на спине, закрыв глаза, в какой-то сладкой полудреме. Чейз лежал рядом: Джипси чувствовала тепло его тела и слышала тяжелое дыхание. Вот он приподнялся на локте и взглянул на нее: Джипси не видела этого, но чувствовала его взгляд. Она ощутила странную неловкость: ей захотелось снять напряжение шуткой.

— Вообще-то мог бы и спросить разрешения! — капризно проговорила она. — Это, знаешь ли, отдает насилием!

— Джипси…

Удивленная его встревоженным тоном, Джипси открыла глаза, вгляделась в потемневшее лицо с запавшими глазами. Чейза что-то тревожило, он был расстроен, и Джипси готова была на все, чтобы его успокоить.

Она обвила его шею руками и улыбнулась.

— Похоже, мне нужно почаще работать на износ.

Изумрудные глаза засветились мягким светом.

— Ты не обиделась? — тихо спросил Чейз. — Милая, я не хотел причинять тебе боль… Джипси погладила его по плечу.