Жить на свете стоит - Марина Крамер

– Прекрати! Я очень прошу тебя – прекрати. Никто ни с кем не расставался. У тебя очередной закидон, но я привык. Мне важно, чтобы ты была рядом со мной, Белочка.

«И почему мне совершенно не хочется взлететь от этих слов? Раньше так и было бы, а теперь лежу в ванне, курю – и мне совершенно безразлично то, что он говорит».

– Я сейчас приеду и заберу тебя, – продолжал Артем, – поедем ко мне.

– Нет, Артем. Я не поеду к тебе, и забирать меня не нужно.

– Но…

– Я так решила. Так будет лучше. По крайней мере пока.

Ника нажала отбой и, бросив трубку на бортик, погрузилась в воду с головой. Ситуация с Артемом становилась смешной. Каждый раз одно и то же, по кругу, теми же словами. Действительно, честнее порвать ставшие такими тягостными отношения и дать возможность строить жизнь заново. И себе, и ему. Но Артем продолжал цепляться, находить все новые крючочки, и Нике было жаль его. Ей хотелось, чтобы Масленников ушел сам – ей казалось, что в таком случае его самолюбие пострадает меньше. А он никак не понимал этого.

Внезапно Ника расхохоталась, едва не захлебнувшись водой. Она вдруг вспомнила, что снова – в который уже раз за довольно короткий промежуток времени – лишилась ключей от квартиры.

– Наташа меня убьет, – вслух проговорила она, представив выражение лица квартирной хозяйки.

Ника выбралась из воды, чувствуя в теле легкость. Казалось, что и усталость отступила, и можно даже заняться какими-то делами, и даже рука не болит.

Однако на практике оказалось, что, будучи левшой, обходиться совсем без правой руки Ника не может. Пуговицы, носки, молния джинсов – все это требовало помощи. Кое-как справившись с одеждой, она вскипятила чайник и заглянула в холодильник. Разумеется, не имевшая проблем с лишним весом подруга не держала там ничего низкокалорийного или диетического. Зато вот копченой колбаской Ирина себя баловала… Ника со вздохом закрыла дверцу и принялась за пустой чай. «Тут и умереть недолго. Надо как-то к себе добираться».

Но тут в дверном замке повернулся ключ – это пришла Ирина, в руках которой Ника увидела пакет из супермаркета.

– Вот, подкормить тебя решила, а то вспомнила, что ты диетчица у меня, – подколола подруга, сбрасывая прямо на пол легкое пальтецо. – Держи-ка. – Сунув Нике пакет, Ирина присела на небольшой пуфик и принялась расстегивать туфли.

– Не диетчица я, – буркнула Стахова, с любопытством заглядывая в пакет, – просто стараюсь меньше жрать калорийного.

– Ну, так я некалорийного и купила. Неси в кухню, сейчас руки вымою, и поедим.

Ника послушно ушла в уютную Иркину кухню, вспоминая, как еще раньше, в студенчестве, в родном Омске они часто собирались почти в такой же кухоньке у Ирины, пели песни, пили дешевую «Изабеллу» из картонных упаковок и до хрипоты спорили о кино, искусстве, поэзии. Учились они в разных институтах, но сумели не только не потерять связь друг с другом, но и сплотить свои студенческие компании.

– Ты чего?

Ирина чуть подтолкнула застывшую в дверях Нику в спину, и та обернулась:

– А? Да что-то вспомнила вдруг… не обращай внимания, я вообще в последнее время сама не своя. Как будто заблудилась и не могу выход найти. Вроде чувствую, что он есть, а не вижу.

– А он есть, – кивнула Ирина, усаживаясь на табуретку, – он всегда есть, Никуся, просто не всегда он тебе нравится.

Ника молча кивнула. Действительно, она ведь могла позвонить Гавриленко и выложить ему все. Вообще все – вплоть до того, что статьи под ее именем писал Артем. И тогда, если Гавриленко был причастен к творившемуся вокруг кошмару, это все разом могло и закончиться. Но… Где-то внутри себя Ника понимала, что не хочет двух вещей – подставить Артема и узнать, что Гавриленко… И она даже не могла определить, какая из этих вещей была для нее более неприятной.

– А твой Тема не задумался, – произнесла вдруг Ирина, и Ника, вздрогнув, осознала, что сказала что-то вслух, даже не заметив.

– Ты не понимаешь…

– Ой, иди ты к черту, Стахова! – взорвалась вдруг Ирина. – Нашлась тут святая великомученица Вероника! В жертву она себя приносит, прямо на алтарь судьбы плашмя кидается! Дура ты, вот что.

Ника понуро опустила голову, даже не подумав обидеться, потому что понимала – подруга права во всем.

У Ирины в кармане пальто зазвонил мобильный, она вышла в коридор и через минуту вернулась, держа трубку в руке. Выражение лица у нее при этом было такое брезгливое, словно по пути она наступила в грязь.

– Вот держи. Легок на помине. – Она сунула трубку в руку Нике и ушла.

Звонил Артем:

– Я подъехал и стою у подъезда, спускайся.

– Мне кажется, я ясно сказала – к тебе я не поеду.

– Прекрати, Ника! Я бросил все дела и приехал.

– И я теперь должна быть тебе благодарна по гроб жизни? Да если бы не ты и не твои идиотские статьи, вообще ничего бы не происходило!

– Ника! – Артем чуть повысил голос, и это окончательно разозлило Стахову:

– Не смей! Не смей никогда орать на меня, слышишь? Никогда!

– Успокойся! Я не ору, я пытаюсь достучаться до тебя, но ты никак не хочешь услышать! Я предлагаю тебе помощь, но ты, похоже, предпочитаешь получить ее в другом месте и от другого человека, да?

Этого Ника стерпеть уже не смогла.

– Ты… ты… низкий, мерзкий сплетник! – выдохнула она. – В чем ты обвиняешь меня? Помощь он предлагает! Надо было изначально не предлагать кучу неприятностей! И оставь свои намеки – там все совершенно не так, как ты себе нарисовал! Уезжай отсюда, немедленно уезжай и оставь меня в покое!

Она бросила трубку на стол и разрыдалась. Артем пытался перезвонить еще несколько раз, но Ника не отвечала, и он, видимо, остыл. В кухню неслышно вошла Ирина, обняла подругу за вздрагивающие от рыданий плечи, прижалась щекой к макушке:

– Ну что ты, рыжик? Не убивайся так, никто из них этого не стоит. Ты же у меня умница и красавица, а рыдаешь из-за побитого молью мужика с приданым в виде дочери и бывшей жены. Я тебя просто не узнаю, и мне обидно. Обидно за ту Нику, которую я знала. Она бы не стала вот так расползаться!

Ника подняла заплаканное лицо и проговорила:

– Я, наверное, все-таки его люблю, Ирка. И мне так больно, что он такой…

– Ника, да они почти все такие. Кого ни возьми…

– Да? Твой Иржи был другим.

– Мой Иржи оказался женат, – спокойно и даже равнодушно отозвалась Ирина, как будто не было за плечами почти семи лет счастливой жизни с пражским адвокатом.

Стахова даже перестала рыдать от неожиданной новости. У нее в голове не укладывалось – как такое могло случиться? Как могла Ирка, такая умная, прозорливая и умевшая предвидеть ситуацию на три шага вперед, попасть в положение любовницы? У нее всегда было на этот счет строгое табу – никаких женатиков, никаких встреч в его свободное время, никаких одиноких праздников и выходных. И вдруг…