Адвокат олигарха - Ева Львова

– Так значит, Белякович все-таки в Янтарном городе? – обрадовалась я. – Лидия говорила, что послала Феликса в командировку. Она имела в виду Янтарный город?

– Этого я не говорил, – ушел от ответа клиент.

– Но вероятность того, что Феликс в Янтарном городе, все же велика? – давила на него журналистка.

Некоторое время Аркадий молчал, напряженно следя за приборами, затем нехотя ответил:

– Белякович – начальник нашей службы безопасности, и в случае непредвиденных ситуаций его первого привлекут для подавления мятежа и восстановления порядка.

– Как интересно! – оживилась я. – А что, блаженные искатели истины частенько поднимают мятеж в раю?

Оставив штурвал без присмотра, Аркадий обернулся назад и с минуту смотрел на меня немигающим взглядом. Наконец он счел, что излил на меня достаточно сарказма, и хмуро проговорил:

– В каком раю, что вы несете?

– А что, Мона Роз разве не заведует раем для адептов преподобного Бажена Соло? – удивилась я. – Разве не живут среди сосен в горах Алтая в гармонии с природой счастливые обладатели пяти тысяч набранных очков?

Пропустив вопрос мимо ушей, Аркадий Всеволодович мрачно осведомился:

– Как вы думаете, госпожа адвокат, откуда берутся сосновая мебель и сувениры, которые продаются в Культурном центре?

– Понятия не имею, – откликнулась я.

– Аркаш, не хочешь же ты сказать… – начала было Жанна, но господин Иванов резко перебил ее:

– Хочу! Именно там, среди Алтайских гор, находится производство всего этого великолепия. Янтарный город по сути своей является фабрикой по изготовлению продукции из сосны. Те поселенцы, что покрепче, валят сосны и работают на лесопилках, более сноровистые собирают мебель, а старики и дети ваяют сувениры.

Признание Аркадия Всеволодовича не стало для меня откровением. В принципе, что-то подобное я и предполагала, и на основе своих догадок и состряпала «Дело Лапухина В. С.».

– Насколько я понимаю, расплачиваются с ними опять же баллами и процентами? – вкрадчиво осведомилась я.

– Ну разумеется, а как же еще? Пару раз вспыхивали мятежи, но наша служба безопасности их подавляла. Куда могла отправить Лидия в командировку начальника службы безопасности, если не на Урал? Значит, там опять какие-то проблемы с поселенцами.

– Ты знаешь об этом и молчишь? – возмущенно выпалила Жанна. В кабине самолета было жарко, поэтому журналистка в сердцах стащила с головы шапку и утерла ею лицо. – Надо собрать пресс-конференцию, известить о происходящем общественность, надо спасать попавших в беду!

– Да нужно просто заявить в полицию, – оборвала я взволнованную речь Лисянской. – Но только после того, как мы выиграем бракоразводное дело.

– Не буду я никуда заявлять, – раздраженно буркнул Аркадий. – Я вас просто предупредил, чтобы посещение Янтарного города не стало для вас неожиданностью. И потом, там не все так плохо. После работы поселенцы проводят духовные собрания, воспевают в гимнах Мону Роз и преподобного Бажена, а еще зарабатывают баллы для следующей жизни.

Аркадий на секунду умолк, обдумывая, какой бы еще довод привести в пользу Янтарного города, и, наконец, достал из рукава козырной туз:

– В конце концов, их там отлично кормят! В Янтарном городе есть свое подсобное хозяйство, свежее мясо и овощи каждый день. Правда, в свинарниках тоже работают «пятитысячники», но известно, что именно труд сделал из обезьяны человека, так что работать полезно.

Я скептически хмыкнула, услышав от господина Иванова подобную сентенцию.

– Если все так здорово, как ты нам, Аркаша, рассказываешь, ответь, почему возникают мятежи? – не унималась Жанна.

– Новички брак гонят, а охрана им делает внушения, – неохотно выдавил из себя клиент.

– Минуточку, Аркадий Всеволодович, вы ведь понимаете, что противозаконно принуждать людей к работе против их воли? – повысила голос я.

– О чем вы говорите, госпожа адвокат? Если копнуть поглубже, вся деятельность Культурного центра вызовет у ревнителей законности множество вопросов, – раздраженно буркнул Аркадий, не спуская глаз с приборов.

* * *

Оставшуюся часть пути я посвящала участников полета в свои планы. Легенда нашего визита выглядела следующим образом: мы с Жанной Лисянской – юристы из Общества защиты прав потребителей, представляющие интересы пенсионера Лапухина, раскошелившегося на покупку дорогущей сосновой кровати в магазине Культурного центра. В первую же ночь кровать под пенсионером и его супругой сломалась, застав их врасплох за занятием любовью. На шум и крики прибежали дети и внуки, поставив стариков в крайне неловкое положение, после чего старушка не смогла пережить позора и ушла от мужа в монастырь. Лидия Сергеевна пыталась решить это дело миром, заплатив приличные отступные, но потерпевший Лапухин жаждет крови. Он обратился в Общество защиты потребителей, а мы, по его настоянию, передали дело в суд. Все осложняется тем, что пенсионер требует не только материальной компенсации, но и встречи с кем-нибудь из работников фабрики, производящих подобную халтуру, чтобы плюнуть ему в бесстыжие глаза. Лидия Сергеевна, от которой мы регулярно получаем взятки, тут же придумала хитрый план: представить суду «зиц-председателя Фунта» – ничего не смыслящего в производстве человека, который будет лишь поддакивать на суде и просить прощения у обиженного пенсионера. Нужного персонажа мы, юристы Общества защиты прав потребителей, должны выбрать сами – все-таки именно мы будем валить на него всю вину за случившийся конфуз. Суд состоится буквально завтра, поэтому мы в спешном порядке и вылетели за достойным кандидатом в «козлы отпущения».

Выслушав мой рассказ, Жанна одобрила историю пенсионера Лапухина, а вот Аркадий наотрез отказался участвовать в нашей затее, пообещав лишь представить нас Моне Роз и больше ни во что не вмешиваться. «Сессна» начала снижаться, заходя на посадку, и, сидя у окна, я любовалась на горы, позолоченные ярким солнцем. Мы опускались все ниже и ниже, пока, наконец, не стали видны огни посадочной полосы, зеленые кроны сосен и маленькие точки домов Янтарного города, чернеющие на снегу. Чем ниже мы опускались, тем лучше я могла рассмотреть плотно прилипшие друг к другу, похожие на бараки постройки из дерева и более крупные строения, которые, должно быть, служили производственными цехами.

– А вот и Янтарный город, – обрадовалась Жанна.

– Он больше напоминает поселок, и я всегда говорил, что правильнее было бы так его и называть, – подал голос Аркадий Всеволодович. – Но Лида считает, что «Янтарный город» звучит солиднее с рекламной точки зрения.

– Да уж, вы с Лидой большие мастера рекламы, – глумливо откликнулась Жанна, и наш пилот сконфуженно замолчал.

С высоты птичьего полета было видно, что поселок поделен на две неравные части. В большей части находились цеха, вспыхивающие зеркальными бликами теплицы и убогие барачные строения, в которых обитали поселенцы. Зато на меньшей территории в окружении сосен белела широкая четырехугольная крыша каменного замка, во дворе которого просматривался крытый бассейн и зеленые дебри зимнего сада. По периметру двора стояли сторожевые вышки с дозорными.