Молот Тора - Уильям Дитрих

— Точно. Я полагаю, что мои предки прибыли сюда в Средние века в надежде основать некое утопическое поселение и, возможно, оставили здесь некие важные ценности, — ответил мой спутник с воодушевлением, вызванным неожиданной встречей с новым единомышленником.

Сдерживаемый ранее моим скептицизмом, сейчас он с восторгом взирал на Джефферсона.

— Итан, поднаторевший в разгадывании древних тайн, согласился помочь мне, — продолжил он. — Наше открытие может прославить предков моего народа и, возможно, вдохновит его на борьбу за независимость от Дании. Надеюсь, из вашего очага свободы я смогу увезти домой горящий факел.

— Идеалы Америки способны заразить весь мир и посеять страх в душах любых тиранов — от степных царьков до ливанских эмиров.

— Я представляю братство Форн Сиор, преданное этой цели. Вы слышали о нем?

— Братство «Старая традиция»? Оно действительно существует? — Видимо, президент больше меня знал о сподвижниках и миссии Бладхаммера. — Хотя чему я удивляюсь? Ведь вы прибыли с Итаном, а он всегда оказывается в гуще важных событий. Мне нужно, чтобы вы, Гейдж, поискали древнего слона. Я хочу доказать, что он существует.

— Значит, вы поддерживаете план нашей экспедиции на Запад? — откашлявшись, уточнил я.

Честно говоря, я скорее надеялся, что он запретит эту затею и отошлет меня обратно в Париж.

— Какие удивительные находки, должно быть, ждут нас на тех неизведанных землях, что простираются от Миссисипи до Тихого океана! — воскликнул Джефферсон тоном мечтателя, никогда не забиравшегося в прогулках по Аппалачским горам дальше Блу-Ридж, причем, вероятно, его вылазки ограничивались территорией лагерной стоянки.

Если подобные мысли излишне циничны, то они стали посещать меня из-за тяжких испытаний последних трех лет.

— Там вам могут встретиться самые разные и потрясающие создания, — продолжал мечтать президент, — каких еще не видывали в наших зверинцах. Есть также сведения, что севернее, в верховьях Миссури, дымят огромные вулканы. Высказывались даже предположения о наличии там соляных гор. Уж я не говорю о более традиционных выгодах, которые может принести открытие континентальных водных путей для удобства передвижения и развития международной пушной торговли. Мы обнаружили тихоокеанское устье Колумбии, господа, но нам еще предстоит найти ее исток! Географы полагают, что истоки рек Колумбия и Миссури находятся близко друг от друга и устройство переправы между этими реками не составит никакого труда.

Перспектива лицезрения вулканов порадовала меня не больше, чем поиски не вписывающихся в залы мамонтов.

— Так вы хотите, чтобы мы с Магнусом отыскали эти речные истоки? — опять решил я прояснить ситуацию.

— На самом деле я надеюсь в скором будущем поручить нашему энергичному Льюису организовать исследовательскую экспедицию для составления подробной карты земли, лежащей между двумя океанами. Мой протеже, капитан Льюис, кстати выросший неподалеку от Монтичелло, еще очень молод — хотя ведь тебе уже двадцать шесть, верно? — но за последние шесть лет, служа в Первом пехотном полку, он успел дослужиться до капитана. Я полностью доверяю ему. Мне придется еще, однако, убедить Конгресс в необходимости финансирования такой экспедиции. Вдобавок есть еще небольшие сложности с границами и имперскими колониями. Надо будет договориться с испанцами.

— На самом деле, сэр, теперь уже с французами, — вставил я, подумав, что наконец-то могу вознаградить хозяина за выставленное угощение.

— Значит, слухи все-таки не обманывали! — просияв, воскликнул Джефферсон. — Какое благоприятное начало для моего президентства.

— Согласно сообщению министра иностранных дел Талейрана, на следующий день после Морфонтенского соглашения был подписан тайный договор о передаче территории Луизианы обратно Франции, — подтвердил я. — Французы поручили мне поставить вас в известность. Благодаря этому Наполеон Бонапарт приобретает в Америке владения, не менее обширные, чем наши собственные Соединенные Штаты, только он пока не знает толком, что ему делать с ними. Мне надлежит доложить в Париже о том, какова обстановка в Луизиане.

— И доложить также мне, — подхватил Джефферсон. — Мы не менее сообразительны, чем Наполеон. Вы, Итан Гейдж, являетесь мостом между народами. Вы можете одновременно служить и Бонапарту, и мне. А как вы находите, мы с ним похожи?

— В плане любознательности — безусловно, — заверил я. — Первый консул рассчитывает на установление дружественных границ на берегах Миссисипи и легкий доступ в Америку с моря через Новый Орлеан.

— Я рад слышать об установлении дружественных отношений. Мы оказались на пороге войны с Испанией. И однако мне представляется, что западным территориям за Миссисипи следовало бы принадлежать Соединенным Штатам, а не европейским державам. Если Россия сумела выйти к Тихому океану, то и мы тоже сможем. Представьте себе, Итан, наше объединенное государство, раскинувшееся от Атлантики до Тихоокеанского побережья!

Значит, вот что главнее мастодонтов.

— А как справятся Соединенные Штаты с такими громадными территориями?

— Признаю, это трудно представить, — сказал Джефферсон, глянув в выходящие на запад окна. — По моим расчетам, для нормального освоения земель между Аппалачами и Миссисипи может потребоваться уйма времени. Однако численность нашего народа быстро растет. Население уже перевалило за пять миллионов человек, а это треть Британии и пятая часть Франции. Очень скоро мы превзойдем эти страны. Именно это вы, Гейдж, постарайтесь внушить Наполеону. Даже обычные демографические данные наводят на мысль о гегемонии на этом континенте американского народа. Не стоит искушать его мыслями об Американской империи!

— Французам пока хватает хлопот с англичанами. Талейран просил меня разведать их планы и выяснить возможности союза с индейцами.

— Да, все плетут интриги, мечтая заполучить Луизиану. Расскажите мне, что за человек Бонапарт?

Я помедлил, задумавшись.

— Выдающийся. Могущественный. И безусловно, амбициозный. Он воспринимает жизнь как борьбу и готов воевать с целым миром. Но он также бывает идеалистичен, практичен, порой сентиментален, он сильно привязан к семье и имеет странные представления о человеческой натуре. Его беспокоит завоевание своего особого места в истории. Он так же тверд и многогранен, как бриллиант, господин президент. Он руководствуется логикой и разумом, и с ним обычно можно договориться.

— Но, видимо, с ним нелегко вести переговоры?

— О да. Он редкостный индивидуум: всегда знает, чего хочет.

— И чего же?

— Славы. И личной безграничной власти.

— Мечта древних тиранов. А вот я хочу сделать людей счастливыми, но их счастье, по-моему, должно основываться на независимости и уверенности в собственных силах. Верно, Льюис?

— Так вы говорили мне, — с улыбкой ответил офицер.

— Земля принесет людям радость, — наставительно продолжил Джефферсон. — Независимый мелкий землевладелец является счастливейшим из людей… Именно необходимость освоения новых земель оправдывает нужду в расширении территории нашей страны. Для нормального осуществления демократии, Гейдж, люди должны стать фермерами. Если греки и римляне и научили нас чему-то, то как минимум этому закону. Как только мы сгрудимся в городах, то опять станем мелочными невольниками и американский эксперимент закончится крахом. Земля, земля — вот ключевая проблема, верно, Льюис? Земля!