Всевидящее око - Луи Байяр

– Первоклассная работа, кадет По. Говорю вам это совершенно искренне: первоклассная. Большое вам спасибо.

– И вам спасибо, мистер Лэндор, за столь приятное развлечение.

Он вновь устроился в качалке, водрузив одну ногу на подоконник.

– К сожалению, оно не было продолжительным, – добавил По.

– А мне было приятно выслушать ваши рассуждения. Вы меня просто заворожили своей ясной логикой… У меня остался всего один вопрос.

– Слушаю, мистер Лэндор.

– Как насчет двух верхних строчек?

Он горестно махнул рукой.

– На них я завяз. В первой всего две буквы. А что прикажете делать с этим ТРЕТ? Посчитать его частью слова ВСТРЕТИМСЯ? Чушь какая-то получается: в коротенькой записке два очень близких, почти синонимичных слова. Неужели писавший – человек недалекого ума? Или он Фрая считал беспросветным тупицей? В общем, мистер Лэндор, запутался я.

Я молча встал, взял с прикроватного столика несколько листов бумаги кремового цвета и карандаш.

– Наверное, кадет По, вы никогда не испытывали сложностей ни с грамматикой, ни с правописанием.

Эта фраза его задела.

– Чтобы не быть голословным, сошлюсь на мнение такого авторитетного человека, как преподобный Джон Брэнсби из Стоук-Ньюингтона. Он говорил, что я обладаю не только безупречной грамотностью, но и врожденным чувством стиля.

Впоследствии я не раз сталкивался с этой его особенностью – подкреплять собственную значимость ссылками на мнения авторитетных людей. Но авторитетных для… кого? Для самого По? Мне имя преподобного Джона Брэнсби из какого-то там Стоук-Ньюингтона ничего не говорило.

– Кадет По, а вам встречалось такое выражение: «Бывает, что сила человека оборачивается его слабостью»?

– К чему вы клоните, мистер Лэндор? – насторожился поэт и любитель дедуктивных рассуждений.

– А к тому, что грамотно пишущий человек, да еще имеющий литературные способности, склонен забывать простую вещь: вокруг полно тех, кому каждая написанная строчка дается с трудом.

– Может, я бы и забыл об этом, мистер Лэндор, но соседство с моим очаровательным Джаредом не позволяет. Вроде я рассказывал вам, что пишу ему образчики писем, подделываясь под его неуклюжую речь.

– Замечательно сказано, кадет По! Неуклюжая речь. Скорее всего, автор записки не блещет литературными способностями. Он писал так, как умел. Думаю, вы верно угадали слово во второй строчке: ВСТРЕТИМСЯ. Не понимаю только, чем оно вас смутило? Дальше наверняка шло указание времени.

– Вы так думаете? – недоверчиво спросил По.

– Так подсказывает мне логика. Возьмите карандаш. Пишите… нет, не надо писать печатными буквами. Пишите своим обычным почерком: «Встретимся в одиннадцать вечера». Час я выбрал произвольно. Там вполне могло быть «без десяти одиннадцать» или «четверть двенадцатого».

По хмуро глядел на строчку. От его недавней воодушевленное™ не осталось и следа.

– Вас что-то смущает? – спросил я. – Когда указано время, становится понятным и требование не опаздывать, и обещание скорой встречи. Осталось выяснить – где должна была состояться встреча кадета Фрая и автора записки. Теперь мы вплотную займемся первой строчкой. Всего две буквы: СК. Вам не кажется, что эти буквы довольно часто встречаются в окончаниях слов? Например, «плеск», «блеск», «треск». Вы могли бы назвать слово с таким окончанием, имеющее непосредственное отношение к академии?

Кадет По обвел глазами пейзаж за окном.

– Спуск, -сказал он.

– Прекрасно! Видите, утраченная записка обретает все больший смысл. Допустим, в первой ее строчке было написано: «Я БУДУ У СПУСКА». Надо понимать, автор имел в виду не какую-то тропку – если таковые существуют, – а лестницу. Их ведь тоже у вас называют «спусками». И лестниц всего две, причем обе охраняются артиллеристами. Но кто ж решится встречаться на глазах у караульных? Думайте, кадет По. Вы знаете эти места лучше меня.

Он задумался. Раз или два он поднимал голову, готовый что-то сказать, но затем вновь ее опускал.

– Вспомнил! – радостно выдохнул По. – Есть тут пещера неподалеку от Северного спуска. Туда-то мистер Хейвенс и приносит запретные бутылочки.

– Правильнее сказать, их приносит посланная мистером Хейвенсом Пэтси. В таком случае пещера должна быть надежно скрыта от посторонних глаз. Многие ли кадеты знают о ее существовании?

Он пожал плечами.

– Наверное, каждый, кто тайком покупал пиво или виски.

Вот видите, общими усилиями мы разгадали эту маленькую загадку. Может, в каких-то мелочах мы и ошиблись, но общий смысл записки нам теперь известен. «Я БУДУ В ПЕЩЕРЕ У СПУСКА. ВСТРЕТИМСЯ ТАМ В ОДИННАДЦАТЬ ВЕЧЕРА. НЕ ОПАЗДЫВАЙ. СКОРО УВИДИМСЯ». Теперь давайте рассуждать дальше… Лерой Фрай получает это приглашение и принимает его. Если верить показаниям кадета Стоддарда, приглашение Фрай принял с легким сердцем. Можно предположить, он даже обрадовался. На вопрос, куда он собрался в столь поздний час, кадет Фрай, подмигивая товарищу, отвечает: «По неотложному делу». Вас это наводит на какие-нибудь мысли?

Губы По слегка изогнулись, а брови взметнулись вверх подобно двум воздушным змеям.

– Похоже на приглашение, исходящее от женщины, – сказал он.

– От женщины? Очень интересное предположение. Тем более что по печатным буквам практически невозможно определить пол автора записки. Итак, Лерой Фрай торопится покинуть казарму, уверенный, что в пещере возле Северного спуска его ждет женщина.

Спинка гостиничной кровати была жесткой. Я подложил подушку и откинулся на нее, разглядывая свои порядком изношенные сапоги.

– Пожалуй, на сегодня достаточно предположений. Я вам очень благодарен за помощь, кадет По.

После таких слов он должен был бы откланяться и уйти. Во всяком случае, так мне казалось.

– А вы ведь знали, – тихо сказал По.

– Что именно я знал?

– Разгадку к загадке. Вы знали ее еще тогда, когда давали мне этот клочок.

– У меня были некоторые соображения, и только. Он надолго замолчал. Я уж начал подумывать, не оборвется ли на этом наше сотрудничество. Он вполне мог взорваться и наговорить мне резкостей. Мог обвинить меня, сказать, что я решил поразвлечься, давая ему «важное задание» (и отчасти был бы прав). А мог и просто заявить, что не желает дальше играть в мои игры, и уйти.

И здесь я не угадал. По замер в качалке. Он даже не раскачивался. Я понял: парень здорово устал, но не хочет в этом сознаваться. Одно дело живописать о своих заплывах в реке Джеймс и совсем другое – вскарабкаться по водосточной трубе на третий этаж. Я сделал вид, будто не замечаю его состояния, и спросил о чем-то, не имеющем отношения к расследованию. По ответил, на сей раз без язвительности и словесных кружев. Через несколько минут я задал новый вопрос. Он опять ответил. Так прошел час. Чувствуя, что к парню возвращаются силы, я постепенно перевел разговор на Лероя Фрая.