Дрянная девчонка - Светлана Ивах

– Трудно сказать, – медленно проговорила Тишкина. – Если хочешь знать мое мнение, то сидеть придется.

От этих слов я едва не лишилась рассудка. Еще ни разу в жизни на меня не произвели такого впечатления одной фразой. Ведь это не следователь сказал, не полицейский сержант, у которого больше обязанность пугать, а умудренная опытом сиделица. Сама слышала, как она похвасталась, что третий раз заехала. Причем, судя по всему, тоже по «тяжелой» статье.

– Я не убивала! – словно мантру, повторила я несколько раз.

– Какая разница, убивала или нет? – заговорила толстячка. – Кто-то должен ответить, вот тебя и назначат…

– И сколько дадут? – спросила я отрешенно.

– Лет двенадцать точно получишь, – покачала головой Тишкина.

Путем сложения я получила цифру тридцать, прибавила еще пять, с учетом питания, отсутствия кремов и тяжелого физического труда, и попыталась представить, какой стану.

– Нет! Я убегу или убью себя! – заверила я сама себя и всех, кто был в камере.

– Ты, девка, такими обещаниями здесь не бросайся, – предостерегла Тишкина. – Проблем в моей хате не надо. А то еще твой труп на нас повесят. Здесь в самоубийство верят с неохотой…

– А у тебя адвокат есть? – неожиданно спросила худенькая, словно тень, женщина.

– Я отказалась.

– Чего так? – удивилась Тишкина.

– А зачем он мне нужен, если я не убивала?

– Глупая ты! Исправлять этот пробел срочно надо. Есть на воле кто?

– В смысле?

– Ну, мама, папа, муж…

– Родители далеко, а мужа нет.

– Плохо дело, – заключила Тишкина.

– Почему?

– Бесплатный адвокат тут только для профуры. Никакого с них толку нет.

– У меня есть человек, который может заплатить! – вспомнила я и тут же добавила: – Даже не один.

– Они знают, где ты?

– В том-то и дело, что нет, – расстроилась я.

Тишкина оживилась:

– Так позвони!

– Как? – развела я руками. – У меня ведь телефон забрали.

– Деньги есть?

– Были, тоже забрали…

– Я один звонок тебе помогу сделать, – пообещала Тишкина. – Но ты первым делом, как дозвонишься, скажи насчет денег на тот номер, с которого звонить будешь.

– Хорошо, – согласилась я, размышляя, кому лучше звонить, Вадику или Антону.

Неожиданно меня обдало жаром.

Это не ускользнуло от внимательного глаза Тишкиной, и она сразу поинтересовалась:

– Что с тобой?

– Я по памяти номера не знаю, – призналась я.

– А в твоем телефоне, что сдала ментам, они есть?

– Конечно…

– Не парься, – успокоила Тишкина и пообещала: – Устрою я тебе общение, и «трубу» твою сюда доставят. Просто готовься за все это заплатить.

Глава 29

Озарение

Максимович закончил писать и поднял на меня взгляд:

– Что было дальше?

– Когда дальше? – не поняла я, о чем речь.

– После того, как соседка согласилась покараулить ваши вещи, – объяснил следователь.

– Я поднялась по лестнице, а Наташа поехала на лифте…

– То есть она спасалась от вас бегством? – попытался угадать Максимович.

Я с ходу поняла, что к чему. Мне навязывалась история, в которой я выставлялась в качестве человека с агрессивным поведением.

– Нет, на лифте! – возразила я.

– Я понимаю так, ваша подруга заскочила в лифт и надавила на кнопку, – стал объяснять за меня Максимович выгодную ему ситуацию. – А вы решили опередить ее на этаже с тем, чтобы разделаться…

– Я не собиралась с ней разделываться! – заявила я.

– Тогда зачем догоняли? – не унимался он.

– Хотела разобраться, почему она меня оскорбила и назвала проституткой.

– Разобраться, это значит, наказать? – зашел Максимович с другой стороны.

– Почему вы все время пытаетесь сделать из меня монстра! – возмутилась я.

– Ну, на монстра вы совсем не походите, – успокоил он.

– Это комплимент?

– Не отвлекайтесь! – попросил Максимович.

– Наташка поднялась, когда я была уже наверху, – вспоминала я. И тут меня осенило: – Кстати! Вот вам и доказательство того, что я не собиралась сводить с ней счеты! Она внизу еще лифт ждала, и мне можно было с ней поехать.

– Нет, – протянул следователь. – Это как раз указывает на вашу неприязнь к ней. Вы не захотели войти с ней в одну кабину.

– Хорошо, – сдалась я. – В общем, когда я встретила ее наверху, у нас скандал возник…

– Продолжился, – поправил Максимович.

– Пусть будет по-вашему, – снова согласилась я. – Мы продолжили ругаться. Хотя я совсем не хотела этого.

– А чего вы хотели?

– Я же говорю, хотела попасть домой, чтобы забрать банковскую карту!

– Дальше что?

– Оказалось, что она была у Наташи, – продолжила я свой рассказ. – Она вытащила ее из кармана и показала мне. Я потребовала, чтобы Наташка мне ее вернула. Еще я тогда поняла, как она узнала про мои шашни с ее Антоном.

– Так что больше способствовало конфликту, – вновь перебил Максимович, – ревность или банковская карта?

– И то и другое, – призналась я. – Наташка ревновала, а мне нужна была карта.

– Зачем?

– Я же говорю, чтобы заплатить за обучение в школе…

– А, ну да! – вспомнил Максимович. – В школе для жен богатеньких «папиков». Кстати, – спохватился он, – я ради любопытства попытался найти юридический адрес вашего заведения.

– И что? – Я насторожилась, уже предугадав ответ по его интонации.

– Не нашел.

Я не удивилась. Еще бы, кто станет афишировать такой род занятий? Конечно, все обучение подпольно. Но мне захотелось узнать его мнение на этот счет, и я спросила:

– Это хорошо или плохо?

– Скорее плохо.

– Вы считаете, что я вру?

– Нет, возможно, не врете, – успокоил он. – Просто считаю, что эта школа нелегальная и работают там шарлатаны.

– Нет, там работают не шарлатаны, – возразила я капризно.

– Вернемся к банковской карте, – попросил Максимович. – После того как вы увидели ее у вашей подруги, ссора вспыхнула с новой силой?

– Можно сказать и так, – кивнула я. – Наташка, как нашла карту, сразу поняла, кто мне ее дал.

– Кто?

– Я же вам говорила! – напомнила я. – Антон!

– Ага! – подтвердил Максимович. – Только вы фамилии его не сказали.

– Из головы вылетела, – соврала я.

А как иначе? Что он подумает, если узнает, что сидящая перед ним девушка даже не поинтересовалась, с кем спит? Мне сейчас надо строить из себя пай-девочку. Конечно, это тяжело, но кое-какие углы сгладить можно. Ведь оттого, как я смогу расположить его к себе, будет в той или иной степени зависеть вопрос моего освобождения. Если Максимович утвердится во мнении, что я шалава и лентяйка, то наверняка не станет ковырять глубже.

– Я попыталась вырвать карту из рук Наташи, – вспоминала я, – но она споткнулась и упала.

– Споткнулась и упала, – медленно повторил Максимович, записывая мои слова.

– Я попыталась помочь ей встать, – продолжила я, когда Максимович снова поднял на меня взгляд, – а она принялась кричать, будто ее убивают, и звать на помощь!

– Вот! – обрадовался он. – И соседи это подтверждают!

– Но она кричала просто так! – возмутилась я. – Мне и в голову не пришло ее бить!

– Правильно, зачем бить в коридоре, когда вы знаете, что в квартире никого нет и никто не помешает разделаться с соперницей там, – договорил он за меня собственную версию. – Вы, наверное, и утюг заранее приготовили…

От этих слов меня аж затрясло. Даже мне, человеку без соответствующего образования и опыта, было понятно, к чему он клонит…

– Дудки! – выкрикнула я.

– Ты полегче! – предостерег Максимович и покосился на адвоката.

Очкарик с безучастным видом сидел с торца стола. Почувствовав, что на него смотрят, он встрепенулся и заявил:

– Я протестую!

– Против чего? – насмешливо