Ведьмин камень - Марина Серова

– Вот как?! Хм... Ну хорошо... Я сейчас накину что-нибудь и выйду к вам.

– Нет, нет, Андрей! Вы оденьтесь как следует: нам предстоит поездка к одному человеку.

– Какому человеку?

– У него перстень вашей мамы. Предположительно, ее. Вы должны будете опознать его и подтвердить... Если это действительно тот самый перстень, вам сразу отдадут его. Я буду свидетелем при вашей сделке и буду сопровождать вас, чтобы, не дай бог, чего... сами понимаете. Вещь-то дорогая!

– Полина, а за сколько же он мне отдаст мое... то есть кольцо моей мамы?

– Ни за сколько. Это совершенно честный и порядочный человек. Он – за справедливость. Он так и сказал: «Если этот перстень – тот самый и принадлежит сыну погибшей женщины, я просто отдам его парню. Память о матери – святое дело!»

– Так и сказал?! Надо же... Бегу!..

Вот так просто выманить человека из его дома. Даже в позднее время. Эх, жадность человеческая! Скольких ты погубила! Скольких погубишь еще?..

Буквально через пару минут в дверях подъезда показался Андрей. Одет он был серьезно: куртка, джинсы, ботинки. Он походил по двору в поисках моей машины, нашел ее, сел на переднее сиденье.

– Добрый вечер, Полина!

Ах ты мой вежливый! Рисуешься?

– Добрый, добрый...

Только не для всех, отметила я про себя. Я завела машину, мы начали разворачиваться.

– Куда направляемся?

– Сейчас сами все увидите.

– Надеюсь, это не очень далеко? Хотя в вашей компании, Полина, я готов ехать и ехать бесконечно!

Андрей был весел. Оно и понятно: предвкушал получить задаром заветный перстенек. Мы выбрались из двора на проезжую часть. Я помчалась по почти пустым улицам на окраину города. Был уже двенадцатый час ночи.

– Полина, а этот человек точно отдаст мне мамин перстень?

– Зачем же, по-вашему, он пообещал сделать это?

– Ну не знаю... Может, он потребует хотя бы часть его стоимости?

– Не потребует.

– Почему вы так уверены в этом?

– Он мне сам об этом сказал.

– Точно сказал? Именно так: безвозмездно?

Ну и зануда! Спокойно, Полина, спокойно, утешала я сама себя про себя. Ничего страшного. Во всяком случае, от занудства еще никто не умирал. Кроме людей, окружающих зануду.

– Этот человек совершенно бескорыстен. И к тому же очень стар. Ему далеко за семьдесят. Подумайте сами, Андрей: зачем очень старому человеку деньги? Как говорится, в могилу с собой он их все равно не возьмет...

– Да, да, – обрадовался Лютиков, – ему они ни к чему!

Некоторое время мы ехали молча.

– Полина, а может, мне его отблагодарить? Ну, скажем, подарить ему... сумку продуктов. Пускай дедушка покушает и порадуется! Как вы думаете?

– Хорошее дело! – кивнула я.

– А может, ему лучше денег дать? Рублей... тысячу? А? Как вы думаете?

– Можно и деньгами, – согласилась я, – деньгами даже лучше.

– Конечно, – обрадовался Андрей, – продукты – это как-то не очень... Я же не знаю, что там дедушка любит! А деньги – это всегда деньги! Пошел и купил чего тебе надо...

Щедрый ты мой! Щедрость твоя просто не знает границ.

– Ой, – спохватился Лютиков, – а вас-то я тоже должен отблагодарить! Заплатить вам... Сколько я вам должен, Полина?

– Надо подумать, – тянула я время, – но много я не возьму. Моя помощь в этом деле была не такая уж большая...

Скромность в финансовом вопросе украшает. Особенно когда знаешь, что все равно ничего не получишь.

– Нет, Полина, что вы! Вы очень даже помогли! Так сколько я должен буду вам?

Ах, как мне хотелось высказать ему все! Как чесался мой язык! Но я прикусила его хорошенько зубами – в переносном смысле, конечно – и небрежно бросила:

– Тысяч пять, я думаю, вполне приемлемая сумма.

Неожиданно зависла тишина. Лютиков застыл как изваяние. Не ожидал от меня такого щедрого подарка? Через минуту он тихо начал выдавливать из себя слова:

– Понимаете, Полина, конечно, пять тысяч – это как раз та сумма, о которой я и сам думал, но сейчас я нахожусь в очень затруднительном положении. Похороны мамы, поминки, еще одни поминки – девять дней... А скоро опять поминки – сорок дней. А еще надо бы поставить памятник и оградку, а сейчас это такое дорогое удовольствие...

– Что вы хотите сказать, Андрей? У вас нет пяти тысяч?

– Вообще-то нет... Я... как бы это сказать? Готов расплатиться с вами, но чуть позже... Как вы на это смотрите, Полина?

– Я все понимаю. Я подожду.

– Правда? Нет, правда, подождете? И не обидитесь?

– Нет, конечно! На что обижаться? Дело житейское.

– Я рад, что вы меня поняли.

Едва мы с Андреем пришли к консенсусу, как я увидела, что впереди показались заброшенные склады на Окраинной улице.