Разменная монета - Алексей Макеев

Как профессионал Вилков делал глупость, непростительную в данной ситуации. Шапито не должен был знать, где он и что с ним. Можно было долго не встречаться после того, что случилось. Вилков был не дурак и прекрасно понимал, что совершено преступление, а значит, уже начат поиск преступников, и звонить туда, куда уже могли нагрянуть менты, было слишком рискованно. Но такой уж он был человек. Вместо того чтобы сторониться Шапито, Вилков сам захотел с ним встретиться.

* * *

Резко, пронзительно зажужжал виброзвонок. Михей не ожидал ни от кого никаких сигналов и даже подскочил от испуга, словно сел на что-то раскаленное.

– У меня звонок! – с ужасом вытаращил он глаза и с тревогой посмотрел на Шапито. – Что делать-то?

– Дай мобилу, – тихо приказал тот, протянув свою длинную, как жердь, руку.

Михей мигом передал ему свой сотовый телефон, и Шапито, не вставая с постели, посмотрел на дисплей, где четко высветился номер звонившего. Шапито от природы обладал цепкой памятью. Ему приходилось связываться с Вилковым всего один или два раза после того, как последний вышел из тюрьмы, но все равно он с легкостью вспомнил, кому принадлежит данный номер.

– Вилок, – зло и безразлично сказал Шапито и без интереса швырнул телефон в руки владельца. – Я его грохну когда-нибудь.

– Будем отвечать? – спросил Михей.

Он ни одного действия не мог совершить самостоятельно в присутствии Шапито, был похож на эдакого робота, которому закладывают то одну, то другую программу. И хотя мыслить он умел неплохо, в преступном мире опирался на мнение тех, кто был старше или сильней.

– Пошел он подальше, – ответил Шапито. – Я на него злой.

– За что? – спросил Михей, положив мобильник на свой диван и, не отключая его, принялся ожидать, когда тот замолчит сам.

– И ты пошел туда же, раз не понимаешь, – безразлично добавил Шапито. – Он нам все дело испоганил, гад!

– Может, пошлем ему это эсэмэской? Так, мол, и так. Видеть тебя не хотим, – предложил Михей.

Он тоже подозревал, что в том, что торчит сейчас в этой глухомани и топит печку, виноват тот, кто убил Наташку. А Михей знал, кто это сделал. Он один из всего ближайшего окружения Шапито это знал. Шапито посплетничал с ним об этом, но пригрозил, что убьет, если тот скажет кому-нибудь правду.

Прикрывать Вилкова Шапито до определенного момента было очень выгодно. Во-первых, тот ему прилично заплатил за помощь в личном деле, а во-вторых, распустить язык после такого было все равно что его потерять. При острой необходимости его могли убить, но сейчас смерть ему не грозила. Никто не мог знать, где он находится. И прежде всего ему развязывало руки то обстоятельство, что было обещано прикрытие перед ментами, но на самом деле никто его так и не прикрыл вообще. Подставили как последнего дурачка… Ну а в-третьих, и это было самым главным, менты развернули очень действенную операцию, и для него теперь ни Вилков и никто иной не представлял такой серьезной угрозы, как тюремные нары. Как соучастник Шапито мог сесть на приличный срок. Это становилось с каждой минутой все реальнее и реальнее, а потому и величина возможного срока оказалась главным критерием его поведения.

– Хотя давай, – неожиданно сказал Шапито, когда в комнате воцарилась тишина и стало слышно, как трещат в печке сырые разгорающиеся поленья. – Забьем стрелу. Может, он нам денег предложит? Мы-то откуда знаем?

Михей передал ему телефон и встал, как слуга, у койки.

– Иди топи, – строго сказал Шапито. – Тебя этот разговор не касается.

Михей молча ушел. Понемногу он начинал втягиваться в роль истопника, и она ему казалась даже интересной.

Шапито думал не столько о деньгах, сколько о мести. Он понимал, что в тюрьме ему не поможет ничто из того, что сейчас скажет или предложит Вилков. Помочь может только одно – если он сдаст Вилка легавым. Вот это будет и месть и потеха. Номер телефона звонившего все еще горел на табло, и Шапито вызвал Вилкова обратным звонком.

Сдать гада и чистосердечно раскаяться. Это могло прилично сократить срок отсидки. Однако за секунду до того, как Вилков ответил на звонок, Шапито решил выгрести у него побольше денег, которые могли послужить ему после тюрьмы. В этом случае сразу сдавать его ментам было бы глупо. Да и сам Шапито садиться не собирался.

– Чего тебе? – не скрывая своего презрения, спросил он.

– Дело есть, – сухо, но куда более оптимистично откликнулся Вилков, чувствуя, что Шапито отвечает откуда-то издалека. – Деньги нужны?

– А чего ты не спросишь, где я, как мои дела? – уклонился от ответа, который сам напрашивался на язык, Шапито.

Вилков понял, что его собеседник затевает гнилой базар и что, возможно, ему теперь придется не деньги Шапито платить, а пулю в лоб вгонять.

– Ну и где ты? – спросил он.

– В Бабушках.

– Эко тебя, однако, занесло, – усмехнулся Вилков.

Ответ Шапито обрадовал и опечалил его одновременно. Опечалил он его тем, что стало совершенно ясным – на хвосте у приятеля менты и можно только предполагать, какой урон тот понес, скрываясь бегством. Позитивное обстоятельство же плавно вытекало из негативного. Если Шапито так невыносимо зол, его легко будет устранить. Это все равно что в лесу охотиться на фазана. Не договоримся, считай, Шапито – труп.

– Я надеюсь, обо мне тебя не успели расспросить? – вежливо спросил он.

– Не успели. Убежал.

– Ну и ладненько. Жди меня через час, – буднично произнес Вилков и добавил: – Как там тебя найти?

– Не боись, найдешь. Крайний некрашеный дом по левой стороне, – буркнул Шапито и отключил телефон. – Пусть ищет, сука.

Спустя час, как и было оговорено, Вилков отпустил такси и направился вдоль села, выбирая по приметам тот дом, о котором говорил ему Шапито.

Стемнело. Густые фиолетовые сумерки завершили короткий осенний день. Кто-то из них двоих следующего утра мог и не дождаться. Вилков перебрался через забор, не найдя в полутьме калитку, и прошел по двору. Поднялся на крыльцо, трижды постучал. Дверь открыл Михей.

– Привет, – коротко поздоровался Вилков и, немного отстранив Михея, вошел в дом. – Вечер добрый, хозяин, – громогласно произнес он, озираясь в полутьме.

Света в доме не было. На столе горела одна-единственная свеча. Откуда-то из полумрака вынырнула высокая фигура Шапито.

– Привет, Вилок, – недобро, но вполне спокойно отозвался он.

Секунду или чуть больше мужчины постояли в раздумье, пока Вилков первым не протянул руку. Оба обменялись вежливым рукопожатием.

– Ты один? – строго спросил Шапито, увлекая гостя в глубь дома.

Языки жаркого пламени, гудевшего за задвижкой печки, бросали на все, что окружало Шапито и Вилкова, кривляющиеся уродливые тени. На печке что-то бурлило в эмалированной кастрюле. Михей тихо вошел и склонился над печкой, приоткрыл скрипучую дверцу и сунул в огонь кочергу, чтобы разворошить сгоревшие чурки.