Побег - Евгений Сухов

Беспалый налил себе полстаканчика и уселся в сильно потертое кожаное кресло перед заляпанным застарелыми пятнами журнальным столиком. Он опрокинул стаканчик в глотку, проглотил обжигающую жидкость и крякнул. Потом встал, подошел к притулившемуся в углу кабинета холодильнику «Саратов» и достал из его недр каким-то чудом сохранившуюся там банку венгерских маринованных огурцов. Съев хрустящий огурчик, Беспалый вернулся в кресло, сел и задумался.

Последняя телефонная беседа с генералом Калистратовым его нимало удивила. Калистратов чего-то, видно, не просекал в той сложной игре, в которую он ввязался там, в верхах, а может быть, просто он не полностью владел информацией. Иначе почему он полгода мурыжил его с Варягом, велел беречь его как зеницу ока, а теперь, узнав, что смотрящий по России убит, так быстро с этой новостью смирился.

Если какая-то информация до Калистратова и не доходила, то это всего лишь полбеды. Главная беда состояла в том, что Калистратов совершенно не был в курсе новых веяний и того, что из Москвы через его голову новыми людьми давно уже налажен контакт с Беспалым.

…Беспалый хорошо помнил свой недавний разговор с Москвой. Собеседник несколько раз мягко, но настойчиво просил называть его просто Коля. Коля… И у этих тоже кликухи — как у бандюг каких-нибудь. «Ах, Калистратов! Да не берите вы в голову, Александр Тимофеевич! Сегодня есть Калистратов — а завтра, глядишь, его и нет. Если бы человек, о котором мы с вами знаем, находился у вас в колонии, скажем, осенью прошлого года, тогда да — это было бы крайне важно. А на сегодняшний момент он уже отработанный материал. Так что поступайте с ним по обстановке. И если он вдруг у вас там не выдержит условий содержания — там, простудится, заболеет чем-то серьезным или еще что — так поверьте, никто особенно по этом поводу убиваться не станет. Ведь знаете, как на Руси говорят — свято место пусто не бывает. На вакансию новый кандидат быстро найдется!»

Вот такой был странный и многозначительный разговор. Причем тот разговор, как и три предыдущих, «Коля» обставил как опытный конспиратор. Сам позвонил Беспалому накануне, назвал какой-то московский номер и попросил на следующий день заказать с этим номером разговор с райцентровского переговорного пункта…

— Так надо, — говорил Коля, — пока это в наших с вами взаимных интересах.

Беспалый не сомневался в могуществе загадочного Коли, поскольку все, что тот ни пообещал Беспалому, тут же мгновенно выполнялось: деньги шли, людей повышали в званиях, решались какие-то личные вопросы, которые годами, как дамоклов меч, висели над Беспалым. В общем, Коля был человек слова, с прямыми выходами на самый верх.

Беспалый покрутил головой. Он так всегда делал, когда его одолевали невеселые мысли. А веселиться сейчас было нечему. Буквально через два часа — да нет, уже через полтора — ему предстояла непростая и нервная работа по «зачистке» колонии. Так подполковник Беспалый называл тотальный шмон, который он обычно устраивал пару раз в год, когда решал, что наступил удобный момент вытряхнуть из зековских тайников накопленные «клады»: холодное (а иногда и огнестрельное) оружие, валютную заначку, наркоту. Сейчас, сразу после поверки, предстояло устроить внеочередную «зачистку», возможно, она позволит узнать истинную причину внезапного мятежа заключенных, выявить зачинщиков.

Он быстро прокрутил в памяти вереницу всех событий последнего дня: выходило, что зеки во главе с хитрым опытным Муллой забузили просто так, на пустом месте, буквально из-за того, что начальник колонии, видите ли, отказался отдать им на «растерзание» своего стукача Щеголя. Беспалый был опытным тюремщиком и отлично знал, что это не повод для бузы. Просто так ничего не бывает. Значит, было еще что-то. Была какая-то тайная, пока ему непонятная и неизвестная причина… И тут он вспомнил, что среди ночи отдал своему заму, майору Кротову, приказ послать кого-нибудь в дозор вокруг зоны: так, на всякий случай, посмотреть, что творится вокруг, не дал ли кто из зеков деру во время всеобщей суматохи.

Он привычно сунул руку в карман куртки и вытащил переговорник. Вызвал Кротова. В ответ раздался только легкий треск радиоэфира.

— Кротов, мать твою! Как слышишь? Прием!

Ничего. Наверное, сукин кот, спит без задних ног. Беспалый швырнул переговорник на журнальный столик.

И в этот момент в дверь постучали. Неужто сам заявился? Беспалый поднялся и пошел открывать. На пороге стоял его «верный пес», его глаза и уши — осужденный «химик» по кличке Щеголь.

— Ты чего это, Щеголь, охерел совсем? Какого… ты ко мне без приглашения пришел? Тебя братва по всей зоне ищет, хочет из тебя кишки выпустить, а ты шастаешь — да еще без охраны!

Щеголь был бледен. Он буквально оттеснил Беспалого от двери и прошмыгнул в кабинет.

— Это, Александр Тимофеич, вы закройте дверку-то… — Беспалый затворил дверь и повернул ключ в замке. Потом пристально осмотрел Щеголя.

— Что это с тобой? В дерьме весь каком-то! Ты что, в очко свалился? Тьфу ты, воняет как! Ты где укрывался?

— У Васильевой Светки на скотном!

— А как это тебя туда занесло — на вольную? — подивился Беспалый.

— Ходы знаю, — уклончиво ответил Щеголь. — Прошел. Как вся эта херомудия началась, так и взял ноги в руки. Мои люди шепнули, что Мулла вроде как меня искал-требовал.

Беспалый строго глянул Щеголю в глаза.

— Было дело! — И тут ему в голову пришла мысль. — Кстати, он и у меня просил, чтобы я тебя ему отдал. Узнал старик, что ты мое шибко доверенное лицо — информатор. Между прочим, буза началась именно по той причине, что я Мулле отказал. Не отдал тебя. Так-то, братец. Я твою задницу спас.

Щеголь сглотнул слюну.

— Правда, что ль? Александр Тимофеич, так теперь-то мне тут житья не будет — порешат, суки поганые! Мулла коли прознал все, так теперь не успокоится, пока глотку мне не перережет…

Беспалый жестом пригласил Щеголя пройти и сесть к столу. А сам не спеша подошел к раскрытому сейфу, достал второй стаканчик и, поставив его перед Щеголем, плеснул водки.

— Не перережет он тебе глотку, не бзди! Мулла наш сам уже успокоился — обрел, понимаешь, вечный покой.

— Убили? — вырвалось у Щеголя. — Да кто же его?

— Стрельба была сумасшедшая — да ты ведь и сам должен был слышать, у Светки-то в койке!

— Да какая там койка! — махнул рукой Щеголь и хряпнул стаканчик до дна. — Говорю же: в хлеве у нее сидел. В свинячьем говне по самые уши! Жить-то охота, Тимофеич! Сам знаешь. — Собеседники помолчали. — Так что теперь будет-то? — как-то неуверенно спросил Щеголь.

Беспалый многозначительно поиграл бровями.

— А что будет — ничего. Придется тебя пока убрать отсюда. Покуда не уляжется все. Переведу тебя в соседнюю зону — к полковнику Бурякову. Там, говорят, и харчи посытнее, и порядки помягче. Не то что у меня — на «сучьей»!

Щеголь сразу взбодрился.

— Вот спасибо, Александр Тимофеич! Век не забуду! — Он вскочил и, глупо улыбаясь, попятился к двери.