Чемоданчик Пандоры - Наталья Александрова

– Бегите вон туда, влево, там сейчас толпа повалит. Смешайтесь с ней и сразу спускайтесь в метро. Он вас потеряет…

– А чемодан? – озабоченно спросил мужчина.

Надежде очень хотелось поскорее избавиться от чужого чемодана, но она понимала, что Кулик, при его беспомощности, непременно попадет в руки преследователей и потеряет чемодан, если передать его сейчас. С одной стороны, Надежде, в общем-то, должно быть все равно, что там дальше будет с Куликом и чемоданом. И внутренний голос советовал сунуть недотепе ключ и быстро бежать отсюда куда подальше. Лучше всего домой – смотреть по телевизору дневной сериал и гладить мужу рубашки. C другой же стороны, гладить мужские рубашки – ужасно скучное и неблагодарное занятие. Времени уходит много, а результат крошечный. На каждую рубашку Надежда тратит минут по пятнадцать, это если не отвлекаться на сериал и телефонные звонки. Меняет же муж их каждый день. Вот и получается, что часа за два каторжного труда она обеспечивает себе покой в смысле рубашек всего лишь на пять рабочих дней. Так что бог с ними, с рубашками, подождут, никуда не денутся. Нужно приглядеть за Куликом, Надежда почти уверена, что без нее он пропадет совсем. Поэтому она вполголоса добавила:

– Сегодня ничего не выйдет, договоримся о новой встрече. Только следующий раз будьте внимательны и не приведите за собой «хвост»! И еще очень вас прошу – не звоните мне по вечерам! Я приличная замужняя женщина, и вы ставите меня в неловкое положение…

– А днем вас никогда нет дома! – огрызнулся Кулик.

– А вы откуда знаете? – удивилась Надежда. – Но во всяком случае, звоните не позже семи вечера! Или вот что, – она нашарила в кармане бумажку с номером своего мобильного телефона. Надежда никак не могла его запомнить и всегда носила в кармане готовую запись, мало ли понадобится. Она, не поворачиваясь, всунула бумажный комок в руку Кулика. – А сейчас – быстро! – и с этими словами она незаметно подтолкнула мужчину влево.

Как раз в это время возле платформы остановился пригородный поезд, который Надежда Николаевна издали заметила, и из него высыпала толпа пассажиров. Кулик смешался с этой толпой и двинулся в сторону метро. Кудрявый брюнет устремился было за ним, но Надежда ткнула в него пальцем и закричала:

– Держите его! Он книгу спер!

Продавец, который и без того был на взводе, в один прыжок подлетел к брюнету и вцепился в его рукав.

– А ну, ворюга, отдай немедленно дюдик!

– Какой еще дюдик? – Высоченный парень пытался стряхнуть продавца, но тот висел у него на плече, как бультерьер на медведе.

– А я почем знаю, какой ты детектив свистнул! – вопил продавец. – Какой спер, тот и отдавай, пока полиция не вернулась!

– Да не брал я никакого детектива! – вяло отбивался брюнет.

– А что же ты – любовный роман, что ли, украл? – Продавец побагровел от возмущения.

Надежда не стала дожидаться завершения этого литературного конфликта и поспешила раствориться в толпе.

«Так я и знала! – сказала себе она, выходя на площадь перед вокзалом. – Так я и думала, что ничего хорошего не получится из истории с чемоданом! Самая настоящая криминальная история, да еще с убийствами! И я в ней замешана! Какой ужас!»

Однако, когда Надежда прислушалась к себе, то поняла, что она совсем не расстроена. Напротив, как ни стыдно это признавать, она чувствует себя отлично, она бодра и полна энергии. Надежда вдохнула полной грудью холодный воздух, пропитанный выхлопными газами, и решила, что ей просто необходимо разобраться в истории с чемоданом и помочь несчастному Кулику. В том, что ему требуется помощь, она не сомневалась – такого недотепу каждый обманет. Его явно втянули в криминал помимо воли, обманом. Стало быть, Надежда должна взять бразды правления в свои руки. И нечего ждать, когда Кулик позвонит, еще неизвестно, сколько он прокопается. Она должна ускорить события, а для этой цели следует навестить девицу из музея Панаева и расспросить ее, что же случилось на квартире у Кати. Нужно это сделать прямо сейчас, чтобы день не пропал.

Внутренний голос оживился и тут же начал зудеть, чтобы Надежда бросила это дело, а лучше зашла вон в тот продуктовый магазин и купила мужу его любимого сыру, а коту – банку кошачьих консервов. Надежда согласилась с его требованиями, но, выйдя из магазина, направилась вовсе не к метро, а в другую сторону. Голос понял, что сегодня не его день, что Надежда закусила удила и спорить с ней бесполезно. Он обиделся и удалился исследовать глубины Надеждиной души.

Надежда Николаевна остановилась перед серым четырехэтажным домом. Надпись на чугунной табличке сообщала прохожим, что здесь располагается музей-квартира писателя Панаева. Рядом висела мемориальная доска из серого гранита, извещавшая, что в этом доме Иван Иванович Панаев снимал квартиру в сороковых годах девятнадцатого века и что здесь были написаны некоторые из его произведений. Надежда подумала, что ни одного из этих произведений не читала и даже не знает их названий, да и саму фамилию Панаева знает только в связи со скандальным поведением его жены. Она толкнула тяжелую дверь и оказалась в небольшом холле. В углу этого холла когда-то давно располагался камин, от которого осталась только лепная отделка. На месте бывшего камина очень уютно разместился раскладной столик с разложенными на нем книжками в ярких глянцевых обложках. За этим столиком скучал молодой парень с заметными залысинами и несколько сбитым на сторону носом. При виде Надежды он оживился и завлекательным голосом проговорил:

– Не проходите мимо! Новая книга Неспанского – «Монстр из морозильника»! Круче не бывает.

– Да нет, спасибо, я как-то…

– А вот новые приключения Недоразвитого! Недоразвитый против эфиопской мафии! Кровавые разборки в овощном магазине! Сильная вещь, не оторветесь! Первые десять книг читали? По количеству трупов на страницу этот роман занесен в Книгу рекордов Гиннесса!

– В овощном магазине? – переспросила Надежда Николаевна. Она вспомнила, что в доме кончилась картошка. – А Панаева у вас случайно нет?

В голове Надежды мелькнула мысль ликвидировать пробел в своем образовании и выяснить хотя бы, что за книги писал классик, ведь не зря же в городе существует его музей!

– Панаев? – переспросил книгопродавец. – А он что пишет – детективы или фантастику?

Надежда поняла, что не восполнит пробела, и двинулась к лестнице, которая, судя по всему, вела в сам музей.

Однако перед лестницей располагалась будка вахтерши. Сама вахтерша, хрупкая старушка в круглых очках с толстыми стеклами, увлеченно вязала крючком какой-то огромный предмет, отдаленно напоминающий рыболовную сеть. Судя по размерам, сеть предназначалась для ловли крупных китообразных. Увидев Надежду, старушка лихо откинула очки на лоб, пригвоздила посетительницу взглядом к месту и сурово проговорила:

– Пропуск!

– Дело в том, – начала Надежда робким и заискивающим голосом, под этим суровым взглядом почувствовав себя правонарушительницей, виновной во всех мыслимых грехах и преступлениях, – дело в том, что я здесь не работаю, и пропуска у меня нет. Я пришла только для того…