Она уже мертва - Виктория Платова

Женщинам на нем не место.

– Я тебе не мешаю, Сережа?

– Нет.

– Тогда я еще посижу.

– Сиди.

Сережа снова углубляется в книги, а Белка – в изучение своего кумира. Взгляд у Белки – цепкий, ни одна подробность Сережиного лица не ускользает от него. Вот крошечный шрам, который делит правую бровь на две части. Вот маленькие черные точки на подбородке, под носом и на высоких скулах – Сережа бреется! Вот ресницы, длинные и прямые, как стрелы. Вот ложбинка между ключицами – в ней лежит монета, и не просто лежит, это – монета-медальон на черном кожаном шнурке. Она такая старая, такая стертая, что разобрать, что же на ней отчеканено, не представляется возможным.

Белка думает о монетах.

Когда они всей семьей ездили на трехдневную экскурсию в город Киев, папа бросил монетку в большой фонтан на центральной площади.

– Затем, чтобы вернуться, – пояснил он. – Тебе же понравился Киев?

Белке очень понравился «Киевский» торт, который они ели в стекляшке на Крещатике, а еще – поездка на фуникулере, а еще – звон колоколов в Лавре. Конечно, Киев – ничего себе!

– Понравился. Да.

– Тогда бросай монетку, чтобы вернуться сюда.

Вернуться ради «Киевского» торта, в то время как у них на Невском есть чудесный магазин восточных сладостей? Ради фуникулера? – но подъем занимает не больше пяти минут! Белка бросает монетку в фонтан только для того, чтобы папа не расстраивался.

Ей все равно – вернется она сюда или нет.

Сережа – совсем другое дело! Вот где пригодилась бы монетка! Белка бросила бы ее на дно ложбинки между ключицами, и это означало бы… Означало бы, что она обязательно вернется к Сереже! Иногда он отрывает глаза от книжки, и застигнутая врасплох Белка тотчас дергает головой. Перемещает взгляд на красные шарики клевера, запутавшиеся в сене. И на проем в стене: из него открывается вид на ту часть сада, которая не видна из шкиперской: веранда, беседка с гамаком и Астой в гамаке; клумба с туберозами, помидорные грядки. А за живой изгородью из лавра и жимолости угадывается море.

– Тебе нравится Аста? – неожиданно для себя спрашивает Белка.

– Нет.

– Почему?

– Потому.

– А… Маш?

– Тебе не кажется, что ты задаешь мне странные вопросы?

– Они же твои сестры. А ты – их брат.

– И?…

– Братья всегда помогают сестрам. Защищают и все такое. На братьев всегда можно положиться. Так говорит мой папа.

– Что ж, твой папа говорит правильные вещи.

– А еще он говорит… – увлекшись, Белка начинает нести отсебятину. – Он говорит, что братья объясняют сестрам непонятные вещи.

– Например? – втягивается в игру Сережа.

– Ну… Заумные книжки…

– У тебя возникли вопросы по «Идиоту»?

Отношения с «Идиотом» не сложились так же, как с МашМишем, Астой и Лазарем. Но их не засунешь на дно чемодана, а «Идиот» отправился туда безропотно; вот если бы с людьми дела обстояли так же просто, как с книгами! С появлением Сережи Белка и думать забыла про несчастного князя Мышкина, – не то что Повелитель кузнечиков.

Сережа помнит всё! Во всяком случае, всё, что связано с Белкой, и осознание этого наполняет ее сердце восторгом.

– Нет. Я имела в виду совсем другие книжки. Твои.

– Ну… В них нет ничего заумного. Это всего лишь учебники. Японская грамматика. Китайская грамматика. Компьютерные справочники. Знаешь, что такое компьютер?

– Э-э…

О компьютерах иногда рассуждают папа и мама: они идут в связке с какими-то карточками, перфорированными лентами, систематизацией и каталогизацией. В Белкином представлении компьютер предстает огромной горой наподобие термитника, с целой вереницей лампочек над входом. Лампочки призывно горят красным светом, и на этот призыв к термитнику со всех сторон стекаются пауки, сползаются змеи. Неизвестно, что происходит с ними там, внутри (скорее всего – систематизация и каталогизация), но термитник они покидают стройными рядами, шеренгами и колоннами.

– Ты и глазом моргнуть не успеешь, как компьютеры все заполонят.

– Пфф!..

Вовсе не компьютеры интересуют Белку, а отношения между братьями и сестрами. За спинами Маш и Асты скрывается она сама, страстно желающая быть защищенной. И не кем-нибудь, а Сережей. За несколько дней, не приложив никаких усилий, он сделался едва ли не главным человеком в ее жизни. Мама и папа не в счет, они и так у Белки в кармане, а вот Сережа… Он то и дело ускользает, прячется за колючей проволокой иероглифов. Если Белка скажет ему: «Я пошла», Повелитель кузнечиков лишь кивнет головой.

Так-то оно так, вот только Сережа иногда сам наведывается к ней в шкиперскую.

Это было всего лишь два раза: один – рано утром, а другой – вечером, почти ночью. В обоих случаях ему понадобились какие-то книги. И если утром он просто вытащил пару томов и тотчас ушел, то вечером остался на подольше.

Белка уже лежала в постели, натянув простыню до подбородка, когда осторожно скрипнула дверь и чья-то тень прошмыгнула к полке. Испугаться она не успела, потому что почти сразу признала Сережу. Его пальцы шарили по корешкам, на ощупь пытаясь найти нужный.

– Ты можешь зажечь фонарь, – громким шепотом сказала Белка.

– Я думал, ты спишь.

– Я не сплю.

– Я только возьму книжки.

Зажигать фонарь Сережа не стал, а с поиском книг справился довольно быстро. И минуты не прошло, как в его руках оказались сразу три: судя по размеру – что-то из коллекции морских атласов и лоций.

– Извини за беспокойство.

– Не за что извиняться! – Белка уже сидела на кровати, подтянув колени к подбородку. – Это же твоя комната. Посиди со мной пять минут.

– Пять минут можно.

Сережа устроился на подоконнике распахнутого в сад окна. Некоторое время они молчали, прислушиваясь к звукам, доносящимся из темноты, самым обычным звукам: треск цикад, отдаленные поскрипывания и постукивания, и даже море, – впервые за все время пребывания в шкиперской Белка услышала его шум. Или это Сережа принес море с собой?

– Тебе здесь не снятся кошмары? – неожиданно спросил он.

– К-кошмары? – Белка даже подпрыгнула в кровати. – Нет.

– Хорошо.

Тема с кошмарами закончилась, не начавшись, заявленные пять минут истекали, почему вдруг Сережа заинтересовался ее снами? Может быть, стоило рассказать ему о коврах, шахматных фигурах, змеях и пустоте, приснившихся совсем недавно? Белка напрочь забыла о них, а вспомнила лишь тогда, когда Сережа произнес «хорошо». Теперь любое упоминание о причудливом змеином гнезде в ковровой лавке будет выглядеть, как желание подольше удержать Сережу.