Любовь. И более… - Олег Бажанов

– Да. Быть единым со всем миром – это и есть счастье! Тот, кто владеет чем-то – ограничен, он не может быть свободным под гнётом собственного владения. А чувства – они не терпят никакого гнёта.

– А знаешь, я никогда не торопила события, не подгоняла ход времени. – Ольга смотрела вперёд, куда-то вдаль. – Я знала, что неизбежное произойдёт, случится. Сбудется то, что суждено. Ты увидел меня в кафе. Я увидела тебя. Возникло взаимное притяжение, которое объяснить невозможно. Я корила себя: несвоевременно, глупо, так не должно быть… Сейчас ты сказал, что мы можем обладать друг другом, оставаясь свободными. Неужели такое возможно? Прошу тебя, Лёша: если это сон, сделай так, чтобы я подольше не просыпалась.

Он остановился, прижал её к себе и заглянул в лицо.

– Даже если ты проснёшься, я всегда буду рядом.

– Обещай мне это. – По её глазам он видел, что девушка верит ему.

– Обещаю.

– Покажи мне свою квартиру…

Он заметил, как ещё за квартал до его дома Ольга начала излишне волноваться в машине. Она замкнулась, смотрела в сторону, односложно отвечала на вопросы. Ему удалось поймать её встревоженный взгляд, и в глазах девушки он прочитал неуверенность. Он понял – Ольгу страшит ожидание того, что может произойти у него в квартире.

Остановив машину возле подъезда, он повернулся к её креслу.

– Оля, – мягко произнёс Алексей, – посмотри на меня.

Она подняла глаза.

– Там, – он указал взглядом на дом из белого кирпича, – всё будет только так, как захочешь ты сама. Я не посмею даже прикоснуться к тебе без твоего желания. Пойдём, просто попьём чаю.

Странно, он почувствовал, как волнение девушки передалось и ему.

В лифте, ощущая её близость, он не смог оторвать взор от стены и взглянуть на Ольгу. На этаже слишком поспешно тыкал ключом, не попадая в замок, хотя раньше такого с ним никогда не случалось.

Наконец, он справился со своей дверью.

– Неплохо у тебя! – оценила она интерьер квартиры, сняв пальто и проходя в комнату.

– Прости за холостяцкий беспорядок, – включая везде свет, извинился он, хотя в квартире было уютно и убрано. – Садись в кресло или на диван – где удобнее. Я сейчас что-нибудь приготовлю. Чай? Кофе?

– А можно я посмотрю твою кухню?

– Конечно. – Он пропустил её вперёд, коснувшись пальцами талии и ощутив волнующий запах её волос.

Оказавшись на просторной кухне, Ольга нашла себе место за столом в углу между стеной и шкафом. Алексей заметил: сев под такую защиту, девушка повела себя более уверенно.

За чаем с конфетами он всё поджидал момент, когда она положит руку на стол, чтобы прикоснуться к этой руке. А когда коснулся, забыл все слова, которые собирался сказать. Он только ласково гладил красивые длинные пальцы. Она иногда отвечала ему тем же. Повисшее за столом молчание затягивалось.

– Вчера я написал стихотворение о тебе, – признался он, нарушая тишину.

– Прочитай.

– Я сейчас принесу – наизусть ещё не выучил. – Он поднялся и вышел в комнату.

Когда Алексей появился с толстой общей тетрадью в руках, Ольга поинтересовалась:

– Что там?

– Это – мой дневник, – немного смущаясь, произнёс Алексей. – Правда, я только недавно начал его вести.

– А ты разрешишь мне прочитать его? – попросила она.

Он протянул тетрадь в её руки.

– Дневник твой. Как и его хозяин.

Ольга улыбнулась таким словам, открыла тетрадь и стала читать вслух:

ОЛЯ

Мой сон…

– безумья пробужденье.

Мой стон

в безмолвье звёзд ночных.

Горю, сжигаемый виденьем:

Твой стан дрожит в руках моих.

Я задыхаюсь от желанья,

Терзая душу, плоть и кровь,

И рушит своды Мирозданья

Моя

Безумная Любовь!

И ты…

И я…

Восторг слиянья

В переплетенье буйства тел,

Покров никчёмных одеяний,

Рукой гонимый, облетел…

Упругих бёдер бархат кожи…

Волшебный миг…

И ты – моя!

Из-под ресниц меня тревожит

Твой взор – за гранью бытия…

Но это – сон…

Моя дорога

трудна по жизни и судьбе…

И лишь мой стон дойдёт до Бога В словах молитвы о тебе.

Одна слеза в ночи растает…

Где ты?

Где я…

Безмолвье звёзд…

Но кто-то Мудрый обещает

К тебе построить Звёздный Мост.

Холодный месяц на престоле

Желает погрустить со мной,

Но я ласкаю имя – Оля,

И волос, пахнущий рекой…

Перевернув ещё с десяток исписанных листов, она подняла глаза на Алексея. В их серо-голубой глубине мерцали звёзды, качались моря и двигались континенты.

– Красиво… И как точно… – Она прикрыла тетрадь рукой. – А почему в дневнике ты называешь меня Валькирией?

– Потому, что ты – Валькирия! Я так тебя чувствую – таинственная дева-полубог, подчиняющаяся лишь одному богу Одину и организующая для него битвы.

– А почему ты никогда не говорил мне, что пишешь стихи?

– Потому, что я ещё многого чего тебе не говорил… – произнёс он и поднялся из-за стола. – Оля, иди ко мне…

Она раздумывала мгновение. Затем быстро положила тетрадь на стол, не показывая глаз, слишком поспешно поднялась навстречу, неуверенно сделала первый шаг.

Он коснулся её плеча, обнял, хотел прижать к себе, но понял, что что-то изменилось, – Ольга отстранилась и резко отвернулась к окну, закрыв лицо руками. Он снова попытался обнять её, коснулся груди. Она оттолкнула его руки:

– Нет!.. Уйди…

– Что ты, девочка… – Взяв за плечи, он развернул её к себе. Он хотел видеть глаза.

– Не трогай меня! – Она отскочила к самому подоконнику и повернулась напряжённая, готовая дать отпор.

– Ладно… Всё… – Он сделал к ней только один шаг, стараясь унять своё волнение и говорить спокойно. – Я не буду прикасаться к тебе. Давай сядем…

Закончить фразы Алексей не успел. Её крик сорвался на визг:

– Не приближайся ко мне! – Ольга схватила стоящую на подоконнике белую плоскую тарелку и швырнула на пол под ноги Алексея. На керамическом полу тарелка разлетелась на десятки мелких кусочков.

– Отойди! – рычала она, берясь за следующую. Её глаза, в которых горела решимость, неотрывно следили за его взглядом.

– Всё, – побледнев, примирительно произнёс он, отступая и пятясь вглубь кухни, – видишь, я уже сел за с-стол. Иди, с-сядь рядом.