Офицер по вопросам информации - Марк Миллз

— Я знаю, что выгляжу ужасно, — сказала она, словно прочитав его мысли.

— Готов с тобой поспорить.

Айрис закрыла тюбик с губной помадой.

— Ты очень милый. И всегда был таким.

— Что ты скажешь о позднем ланче в «Монико»? Горячие сэндвичи со свининой и общество «Джона Коллинза».

— Я скажу — веди.

«Монико» был их прибежищем еще во время непродолжительной работы Айрис в информационном отделе, а коктейль «Джон Коллинз» лишал ее ностальгических чувств. Она снова вспомнила их историю, которая началась с первой встречи на танцах в Инженерном клубе во Флориане. Это был бурный роман.

Проталкиваться сквозь толпу в переполненном зале, во всю глотку распевая «Выпьем, матушка Браун», никогда не отвечало представлениям Макса о веселье, но Фредди объявил всем присутствующим, что больше не сядет за пианино, если Макс не присоединится к нему. Именно Айрис потащила его со стула в самую толчею, именно Айрис, взяв его под руку, отказалась выпускать, пока Фредди не исполнит что-нибудь из Кола Портера.

В то время Айрис еще была членом «Арабских рыцарей», музыкального коллектива из шести девушек и двоих молодых людей. Они были одной из самых популярных компаний на острове. Их выступления граничили с разнузданной непристойностью. Не потому ли, что англичане позволяли им потешаться над мужчиной, одетым как женщина, и наоборот? Хьюго сказал, что Шекспир проклял бы их.

Макс только один раз видел выступление «Арабских рыцарей» в Регент-театре; они главным образом ездили на старом грузовике «скаммел» по аэродромам, фортам и старым батареям. Появление люфтваффе из Сицилии в начале сорок первого года положило конец гастролям труппы, потому что немцы заняли место своих итальянских союзников и показали, что такое настоящая бомбежка. На Мальту обрушился настоящий огненный вал, в котором не было места фривольным представлениям, и «Арабские рыцари» были вынуждены расстаться.

Макс не стеснялся в выражениях, отзываясь о решении Хедли занять Айрис в информационном отделе. Почему, интересно, его это так волновало? Айрис прекрасно справлялась со своими обязанностями, ей тут нравилось, и она была достаточно компетентна, чтобы читать перед рассылкой новостные бюллетени. Более того, она не покинула остров, когда еще была такая возможность, что свидетельствовало о ее преданности делу.

Надо признать, что помимо преданности существовала и небольшая корысть. При первой возможности она оставила информационный отдел ради головокружительных высот наведения истребителей, но Макс никогда не упрекал Айрис за ее хитроумие и амбиции. Эта молодая женщина из мрачных переулков южного Лондона буквально вытащила себя за шнурки от ботинок, сменив лифчик с блестками на работу в самом сердце военной машины. Он знал, что жены высокопоставленных офицеров, с которыми ей приходилось сталкиваться, презирали Айрис за ее претензии, за старания одеваться не хуже их, за ее акцент. Возможно, примерно так же думали и их мужья, но, как и каждый, кому приходилось страдать от высокомерия и предрассудков, Макс был на ее стороне.

Его дружба с Айрис не имела оттенка физического влечения. В этом плане между ними ничего не было. Случалось, Айрис просила его посвятить ей часть дня, и он беспрекословно сопровождал ее шелудивого пса в приют для животных при церкви Санта-Мария-Виториоса.

— Сама не знаю, в чем дело. Ты высокий, смуглый и очень симпатичный. У тебя потрясающие зеленые глаза, но меня ни капли не тянет к тебе.

— Вот и хорошо, Айрис.

— То же самое и с Фредди. В нем есть нечто, оставляющее меня холодной.

— Я уверен, что он это переживет.

— Я действительно не понимаю, в чем дело. Наверное, кое-какие чувства невозможно объяснить.

— Как два газа, которые в сочетании образуют воду.

— Ради бога, о чем ты говоришь?

Сидя в «Монико», Айрис привела ему внушительный список мужчин, которые пытались разбудить в ней интерес. Ее последней слабостью был пилот из «Свободной Франции» Анри, который угнал в Северной Африке торпедоносец и перелетел на Мальту, чтобы участвовать в борьбе. Как всегда, она была влюблена, но на этот раз все было по-настоящему.

Макс подождал, пока она сделает паузу в своем рассказе, после чего сделал ход.

— Айрис, мне нужна твоя помощь.

— Моя помощь?

— История очень нехорошая. Только для твоих ушей.

Лишь сейчас до него дошло, какой неловкостью может обернуться этот разговор. Айрис, сумевшая изменить свою жизнь, отнюдь не испытает радости при напоминании о ее сомнительном прошлом.

— Как называлось то место, где ты работала, когда впервые оказалась на Мальте?

Он знал название. И знал это место. Оно по-прежнему оставалось там, где и было: нечто вроде танцзала на Стрейт-стрит неподалеку от форта Сент-Элмо. Как и многих девушек из лондонских шоу, Айрис перед войной сманили на Мальту, обещая шумный успех и хороший заработок, — но, как оказалось, лишь для того, чтобы выступать на сцене размером с почтовую марку перед орущей толпой пьяных и возбужденных моряков.

— А в чем дело? — настороженно спросила она.

— Я знаю, ты покинула этот мир и навсегда избавилась от него.

— Это была не такая уж плохая жизнь.

Он слышал достаточно историй, чтобы понимать: Айрис избегает откровений.

— Ну, может быть, она стала хуже. Или не стала. А может, там ничего нет.

— А может, тебе стоит рассказать честно?

— Я говорю, может, там ничего…

В последующие минуты она повторяла эту фразу несколько раз. Макс же пытался оставаться почти равнодушным, делая вид, будто расспрашивает ее по чьей-то просьбе. Этот человек — он не мог назвать его, да она и не спрашивала — подозревал, что число несчастных случаев среди танцовщиц из Потрохов неестественно высоко. Он осторожно подбирался к теме, когда Айрис опередила его:

— Ты хочешь, чтобы я порасспросила знакомых…

— Несколько осторожных вопросов о людях, которых ты знаешь — знала, — чтобы убедиться, есть ли тут хоть доля истины. Как я говорил, скорее всего, все это пустое.

— Расскажи-ка мне все напрямую. Ты думаешь, что кто-то убил девочку-танцовщицу, и хочешь, чтобы я скрытно разузнала обо всем этом? — Она развеселилась при этой мысли, и похоже, на то была веская причина.

— Я ничего не думаю.

— Нет, все именно так — этот «человек» считает, что кто-то убил танцовщиц. — Она не попыталась скрыть иронию.

— Айрис, послушай, он ничего не знает. Просто хочет удостовериться… Впрочем, забудь, что я упоминал об этом, ладно?

Он не должен был вовлекать ее во всю эту историю.

Айрис вытащила сигарету из пачки и подождала, когда он даст ей прикурить.

— Прости, я не должен был просить тебя.