Месть пляшущих человечков - Марина Серова

– Смелое заявление, – заметила я. – Выходит, вы не особо уважаете своего шефа?

– Это уж мое дело. На работе это не отражается, а остальное никого не касается, – проворчал водитель, сообразив, что наболтал лишнего.

– Вы что же, и ему свое мнение высказали? – снова предположила я.

– Неважно. Вот пять дней доработаю, а дальше – как знает, – нехотя ответил водитель и уткнулся взглядом в дорогу.

Больше я от него ни одного слова не добилась, как ни старалась. Водитель доставил меня в офис, молча открыл дверь и вернулся в салон. Я двинулась к центральному входу, размышляя над его словами. С тем, что поступки возвращаются к нам бумерангом, я была полностью согласна. Но вот то, что выдал это заявление подчиненный Вдовина, настораживало. Надо бы выяснить причину увольнения. Кто знает, быть может, это он строчит записки и пакостит шефу, вообразив себя этим самым бумерангом?

Секретарша Вдовина была на месте. Моему приходу она почему-то не обрадовалась. Скривив недовольную гримасу, она выслушала мой вопрос и заявила:

– Если бы этот человек не представился, я не стала бы соединять его с шефом.

– Ну, и? – поторопила я секретаршу, поняв, что дальнейших пояснений без толчка не дождусь.

– Газета «Тарасовское слово», – вынуждена была ответить Нонна Владимировна.

– А имя журналиста? Он сообщил свое имя? – снова спросила я.

– Нет, – только сказала секретарша.

– Ну хоть кто это был, мужчина или женщина, вы поняли?

– По-моему, мужчина, – задумалась Нонна Владимировна. – Но могла быть и женщина. Голос какой-то неопределенный был.

– И по словам не было понятно, с кем вы говорите? Быть может, тот, кто звонил, сказал что-то типа: «Я хотела бы поговорить…» или «Я хотел бы поговорить…»? – уточнила я.

– Нет. Он сказал: «Газета «Тарасовское слово». Соедините меня с Петром Аркадьевичем», – повторила она слова звонившего.

– И вы сразу соединили? – переспросила я.

– Да. Петр Аркадьевич сотрудничает со всеми местными изданиями. В том, что позвонил журналист, не было ничего необычного, – объяснила Нонна Владимировна. – Петр Аркадьевич был свободен. Я имею в виду, у него не было посетителей. В таких случаях он не рекомендует разводить бюрократию и заставлять людей ждать.

– Что было после того, как вы перевели звонок? – осторожно спросила я.

– В каком смысле? – не поняла или сделала вид, что не поняла, секретарша.

– Я имею в виду, сразу ли вы положили трубку или какое-то время оставались на связи? – напрямик задала вопрос я.

– Вы обвиняете меня в том, что я подслушивала? – Нонна Владимировна сделала оскорбленное лицо.

– Ни в коем случае. Просто я знаю, что в некоторых офисах принято дождаться, пока шеф начнет разговор, а уж потом класть трубку. Исключительно для того, чтобы убедиться, что звонок переведен, – терпеливо пояснила я. – Поймите, Нонна Владимировна, дело очень серьезное. Я думаю, Петра Аркадьевича намеренно вызвали в городскую квартиру, чтобы он оказался там в момент взрыва. И сделал это тот, кто звонил, представившись сотрудником газеты «Тарасовское слово». Возможно, его хотели убить. Я уверена, что, позвонив в газету, выясню, что ни один из их сотрудников сегодня не звонил Петру Аркадьевичу. От того, что вспомните вы, может зависеть безопасность вашего шефа.

Я вложила в свою речь максимум убедительности. Нонна Владимировна помедлила, взвешивая все «за» и «против». Потом нехотя сказала:

– Я действительно некоторое время слушала разговор Петра Аркадьевича и этого журналиста. Но только для того, чтобы убедиться в том, что он не высказывает недовольства моим решением. Голос Петра Аркадьевича не был раздраженным. Это было все, что я хотела узнать. И я положила трубку.

– Можете пересказать то, что успели услышать? – попросила я.

– Пересказывать, собственно, нечего. Петру Аркадьевичу звонивший даже не представлялся. Наоборот, назвал его фамилию, чтобы убедиться, что разговаривает с тем, с кем хотел. Потом, когда Петр Аркадьевич подтвердил, что у телефона именно он, в трубке послышалось слово «срочно», затем вроде бы помехи. А потом речь пошла о супруге Петра Аркадьевича, и я посчитала более разумным положить трубку, – ответила Нонна Владимировна.

– Вы решили, что разговор имеет личный характер? – спросила я.

– Именно так, – лаконично произнесла секретарша. – Слушать байки про жену шефа не в моих правилах.

Последняя фраза сорвалась с ее уст машинально. Поняв, что сболтнула лишнего, Нонна Владимировна покраснела, стушевалась и попыталась увести меня от щекотливой темы.

– А вы, значит, думаете, что Петра Аркадьевича вызвали в его квартиру намеренно? Я в общих чертах уже имею представление о том, что произошло в квартире. Андрей, телохранитель Петра Аркадьевича, забегал за документами. Ну, и рассказал кое-что, – суетливо заговорила она.

Ее трюк не сработал. Маячок в моем мозгу загорелся и с каждой секундой подавал все более мощный сигнал. Я дала Нонне Владимировне возможность договорить, а как только она смолкла, спросила:

– Про супругу Петра Аркадьевича часто сплетничают?

– С чего вы взяли? Нет, конечно. Да даже если и так, меня это не касается, – поняв, что отвертеться не удастся, она все же сделала робкую попытку уйти от откровенного разговора.

В мои планы это не входило, и я безжалостно произнесла:

– Ну, если вы об этом ничего не знаете, ничего не попишешь. Придется спросить у самого Петра Аркадьевича. Уж он-то должен знать, что болтают о его супруге подчиненные. Пожалуй, прямо сейчас ему позвоню.

Я сделала вид, что ищу телефон, сама же исподтишка наблюдала за секретаршей. Из бледно-розовой кожа Нонны Владимировны стала пунцовой. Она представила, как я набираю номер и интересуюсь, о каких таких сплетнях упоминала секретарша в связи с его супругой. От таких мыслей ее аж в жар бросило. Желание сохранить чужую тайну боролось со страхом быть обвиненной в распространении сплетен и получить расчет. Работу Нонна Владимировна терять не хотела. Решившись, она произнесла:

– Не нужно беспокоить Петра Аркадьевича. Ему и так сейчас нелегко. Так и быть, я вам расскажу кое-что. Только уговор: все, что я скажу, должно остаться строго между нами. Согласны?

Я кивнула. Нонна Владимировна подошла к двери, выглянула наружу, чтобы убедиться, что коридор пуст. После этого она плотно прикрыла дверь и даже замок защелкнула для надежности. Я спокойно наблюдала за ее манипуляциями. Вернувшись к столу, Нонна Владимировна приблизила свое лицо вплотную к моему и зашептала:

– Совсем недавно в офисе произошел серьезный конфликт между Петром Аркадьевичем и его водителем. Я оказалась невольной свидетельницей неприятной сцены. Обычно я прихожу на работу раньше Петра Аркадьевича. Он практически всегда подъезжает к девяти. Мой рабочий день начинается с восьми. В тот день я приехала несколько раньше. Зашла, как обычно, в приемную и услышала голоса, доносящиеся из-за двери Петра Аркадьевича. Я удивилась: чего ради он так рано пришел. Прислушалась. Мне показалось, что Петр Аркадьевич чем-то сильно расстроен. Беспокоить его не решилась. Стала готовиться к обычному рабочему дню. Но через некоторое время Петр Аркадьевич начал так громко кричать, что я невольно все дела побросала. Даже хотела охрану вызывать. Но тут услышала такое, от чего тут же передумала.