Интриганы - Дональд Гамильтон

Последовала небольшая пауза. Машина неслась по темной дороге на приличной скорости.

— Вы очень агрессивны, мистер, — пробормотал наконец шериф.

— Вы первый начали. Это вы хотели, чтобы мы держали наших диких зверей в клетках. Я имею в виду, что вы сами из рук вон плохо управляетесь со своими. А теперь давайте прекратим обмениваться обвинениями и посмотрим, что можно сделать для возвращения этого людоеда в зоопарк. Сколько он запросил?

Повисла еще одна пауза, потом последовал неохотный ответ: пятьдесят тысяч. Я промолчал, и Раллингтон посчитал себя обязанным объяснить величину цифры:

— В прошлом году я продал большой кусок своей земли. Должно быть, Янссен узнал об этом.

— Ему плевать на ваши деньги. Одна тысяча или сто для него значат одно и то же — ничего. Вы это знаете.

Плечи этого коренастого человека под рубашкой цвета хаки почти незаметно дернулись. Когда он заговорил, голос звучал покорно.

— А что я, черт возьми, могу сделать, кроме как подыграть ему?

— Янссен убьет вас, — сказал я. — Все, что ему нужно, — ваша жизнь.

— Это уже пробовали сделать.

— Если вы припрятали небольшой пистолет в рукаве или нож под воротником рубашки, забудьте о них. Попытайтесь вспомнить, что имеете дело с профи, а не с каким-нибудь подростком, который разъезжает на украденной машине. — Раллингтон ничего не ответил и никак не выразил своих чувств. Он тоже отчасти был профи. — Предположим, я мог бы спасти ваши деньги, вашу жизнь и жизнь вашего сына. Плюс — дать вам ответ за убийства полицейских...

— Я полагал, что Янссен нужен вам самим.

— Я не сказал, что дам вам правильный ответ, шериф!

Мы опять помолчали. Я надеялся, что сделал все правильно, чтобы создать нужное впечатление — самонадеянного, беспощадного, неразборчивого в средствах правительственного агента, готового на все, чтобы защитить репутацию своего агентства. Если задуматься, это было не так далеко от истины.

Шериф Раллингтон заговорил слегка удивленным голосом:

— Так вы собираетесь подставить какого-то беднягу...

— Этого беднягу я нашел на холме напротив вашего дома с заряженной винтовкой. “Саваж” калибра 0, 300. У него есть мотив и возможность, что вам еще надо? Его имя — Холлинсхэд.

Я ничего не должен старику. Тот факт, что он мне немного понравился, совершенно ничего не значил. Я ничего не обещал этому колоритному старикану, абсолютно ничего.

— Вы — лгун, — сказал Раллингтон. Я глубоко вздохнул. У меня появилось желание разок ему врезать. Да, у меня было желание врезать кому-нибудь, но проблема состояла в том, что единственной логически оправданной целью был я сам.

— Пук-пук, — сымитировал я неприличный звук. Странно, но после всех тяжелых зарядов, которые я безрезультатно выпустил в. него, эта детская выходка подействовала на него как красная тряпка на быка. Он так даванул тормоза, что машина, казалось, сделает кувырок вперед.

— Слушай, ты, федеральный сукин сын... Я усмехнулся.

— Вы, полицейские, можете безнаказанно обозвать любого, но если кто-нибудь обругает вас, это считается уголовным преступлением. Чего вы ожидаете, называя человека лгуном, — поцелуев или цветов?

Через минуту машина опять тронулась.

— И тем не менее вы лжете, мистер, — наконец сказал Раллингтон более спокойно. — Или ошибаетесь. Я вам сказал, что проверил их всех. Арнольд Холлинсхэд работает на заправочной станции в Седжвиле, штат Кентукки. Он не пропустил ни одного дня за последние три недели. Он все еще на месте. Если бы он пропал, в мой офис сообщили бы.

— Арнольд. Это, должно быть, отец убитого мальчика. — Я пожал плечами. — Вы неплохо, но недостаточно глубоко поработали, шериф. Вы не проверили его деда, который не забыл, что такое кровная месть. Харви Баскомб Холлинсхэд, 72 лет, штат Кентукки.

Это поразило его больше, чем все предыдущее. Я увидел, что челюсти его сжались, как от удара.

— Иисус! — выдохнул он. — Бог мой, неужели весь мир сошел с ума? Неужели у каждого из этого отродья есть родственники, готовые на убийство? Теперь следует ожидать, что у этого бросавшего кирпичи придурка Дюбука объявится дядя или двоюродный брат, который начнет ползать по округе с ружьем, томагавком или другим идиотским оружием! — Он зло тряхнул головой. — Если бы они правильно воспитывали своих детей, в уважении к закону и порядку...

— Это вы скажите им, шериф. Я не знаю ничего относительно Дюбука, но я знаю Холлинсхэда. Он сделает из вас хорошего козла отпущения. Но стоит только ему оказаться в тюрьме, я вам гарантирую, что безумный душитель из Форт Адамса не нанесет больше ни одного удара. Вы будете героем.

— Где же вы держите этого старого простака? — Я состроил неподражаемую гримасу и ничего не ответил. — Черт возьми, я здесь представляю закон, мистер! Мне плевать, сколько значков государственного служащего у вас есть. Вы не смеете приезжать в мои земли... — Шериф просто пытался взять меня на испуг. Когда он понял это, его голос смолк. Но ненадолго. — Собственно говоря, я как следует не рассмотрел ваш знак. И вы не сказали своего имени.

Я передал ему свое роскошное удостоверение. Он включил освещение и внимательно изучил его, понизив скорость. Потом потянул мне обратно.

— Мэттью Л. Хелм, — произнес Раллингтон. — Что значит Л.? Впрочем, неважно. По телевизору в утренних сериалах я видел и более внушительные документы. — Он мог быть в этом прав. Я ответил: — Вы теряете время, шериф. Вы сказали — тридцать миль. Мы проехали девятнадцать. Хотите заключить сделку или не хотите? Если хотите, то лучше включите рацию и пошлите кого-нибудь, куда я вам скажу. Только сначала дайте слово, что будете сотрудничать.

Он колебался.

— Как вы рассчитываете схватить Янссена, не рискуя жизнью Рики?

— Либо вы даете мне возможность сделать все по-моему, либо делаете по-своему. Но это, безусловно, приведет к тому, что вы будете убиты. Ваш мальчик, может быть, тоже.

— Почему я должен вам доверять?

— Потому что Янссен мне нужнее, чем вам, причем так, чтобы за ним не было больше трупов.

Шериф в задумчивости нахмурился. Потом пожал плечами и потянулся к микрофону.

— Хорошо, договорились. Куда мне их послать? — Когда я назвал координаты, он скорчил кислую мину, как будто тот факт, что Холлинсхэд находится так близко от его дома, был насмешкой над ним. Возможно, это так и было. Он передал приказание другой машине и повесил микрофон. — О`кей. А что сейчас... — его голос замер. Он посмотрел в зеркало заднего вида.

— В чем дело?

— За нами хвост. Если это Янссен, то он видел нас вместе, и... Мой мальчик!

— Какая машина?