Вечный двигатель смерти - Марина Серова

– Все это еще нужно проверить, – буркнул Кирьянов, и я поняла, что он не верит ни единому слову Сергея.

– Знаешь, у меня тоже сначала появились такие мысли, – улыбнулась я.

– Какие?

– Такие же, как и у тебя, Вов. Конечно, алкоголику проще свалить все на других и сказаться несчастным, обездоленным и непонятым. Но Копылов не тянет на такой тип. Нервная система, конечно, у него не в порядке, но он просто излагал факты. Понимаешь, о чем я?

– Не скатился до оскорблений того, о ком говорит?

– Ты все правильно понял. Окажись я на его месте, то тоже бы напряглась. Постоянные упреки и замечания. Напоминания о том, что он там на птичьих правах. Работа у него плохая, стул не там поставил, ну и дальше. После развода он следил за дочкой, прятался за заборами, приходил к ее школе. Представь, что это за жизнь?

– Несладко ему пришлось, – согласился Киря, – но его слова просто некому опровергнуть. Может, этим он и воспользовался.

– В любом случае в этой истории появились темные пятна на светлом лике Елены, от любви к которой все просто стонут.

– И какие выводы?

– Мне нужно поговорить с Викой. Ты должен помочь мне с ней встретиться.

– Ты с ума сошла. Как ты туда попадешь?

– Как пациент, конечно.

Вот такой реакции я от Кирьянова и ждала. И уже заранее все придумала. Осталось объяснить ему, что и как нужно сделать, а потом разберемся. 

* * *

Кирьянов за рулем – это отдельная песня. Я бы даже сказала, что всем хитам хит. Вовка так красиво матерился, что я пожалела о невозможности как-то записать его перлы. А все дело было в том, что на перекрестке произошла слабенькая авария. Такси тюкнуло автобус. Все живы, раненых нет. Такси слегка помялось в месте удара, автобус пострадал еще меньше. Но шум вокруг стоял такой, словно в автобус въехал как минимум бронетранспортер. Водитель автобуса размахивал руками и делал это совсем рядом с лицом таксиста. Последний же спокойно курил, присев на капот, и что-то спокойно отвечал на крики шофера автобуса. Из автобуса выпустили пассажиров, но часть из них почему-то решила остаться на месте происшествия и тоже что-то обещала таксисту. Случайные прохожие снимали «фильм» на камеры мобильников. Завершали картину две патрульные машины, перегородившие проезд.

И все это происходило в центре Тарасова при температуре тридцать два градуса по Цельсию. Со знаком плюс, разумеется.

Посмотрев на все это безобразие, Кирьянов вывернул руль и дал задний ход.

– Все. Не могу больше. В объезд, – решил он.

Минуты три ушло на смену курса. Мы втопили с превышением скорости, но, слава богу, не с очень большим.

– Ты ей позвонишь, когда мы приедем? – спросила я.

– Нет, нас там уже ждут. Легенду помнишь?

– Помню.

– Молодец. Подъезжаем.

Машина съехала с главной дороги на тихую узкую улицу, в конце которой виднелся край высокого бетонного забора. За ним располагалась городская психиатрическая клиника, которую в народе любовно называли «Неврозы».

Кирьянов съехал к обочине, заглушил мотор.

– Ты же в курсе, что у тебя там все отнимут? Никаких диктофонов не будет. Никакой «прослушки». Боюсь, что и с мобильным придется распрощаться. Не ты там будешь за кем-то наблюдать, а тебя будут круглосуточно пасти. Нельзя брать с собой острые и металлические предметы, шнурки, ремни и пояс от халата.

– У меня нет халата, Кирьянов.

– И хорошо. Я тебя в нем слабо представляю. И все же душа не на месте. Расскажи мне, как на духу, что тебя заставило обратиться в «Неврозы».

Я опустила голову.

– Довела работа, – прошептала я.

– Отлично, – потер руки Киря. – Может, что-то еще?

– Отсутствие личной жизни.

– Прекрасно.

– Бешеный ритм нашей жизни. Люди. Очереди. Хамство. Безденежье, – перечислила я.

– Это все, что тебя сломало?

– Я не вижу смысла в жизни, – ответила я и посмотрела Кире прямо в глаза.

– Верю. А с чего все началось?

– А это уже не твое дело, – отвернулась я. – Врачу буду рассказывать.

– Ну, ладно, – растерялся подполковник. – Пойдем. Провожу тебя до проходной. Все-таки по моей протекции сюда попала. Кстати, насчет работы. Я сказал, что когда-то ты была опером, но быстро ушла из органов. Не твое это.

– Поняла.

Предъявив паспорт охраннику, Кирьянов взял меня под руку, дав понять, что я нуждаюсь в поддержке и участии.

Охранник кому-то позвонил и показал в сторону турникета.

– Проходите на территорию, – участливо сказал он. – Вас сейчас встретят.

В следующий момент мы оказались на территории клиники.

Вовка осмотрелся. Корпуса прятались за деревьями, которые создавали благодатную тень. Вдоль дорожек стояли лавочки. На некоторых отдыхали люди. Кто-то читал, кто-то просто смотрел перед собой.

Под ложечкой засосало. К горлу подступила тошнота.

– Волнуешься? – спросил Кирьянов.

– Есть немного.

– А все.

– Что «все»?

– А все. Поздно, – игриво произнес он. – А вон и она.

Я увидела спешащую в нашу сторону женщину в белом халате. Мы с ней виделись всего один раз, и обстоятельства этой встречи были ужасными. Кажется, она меня тоже узнала. Тепло улыбнулась. Я запомнила ее совсем другой – властной и жестокой.

– Рада видеть, Татьяна, – произнесла Нина Тимофеевна Грузанкова. – Вот уж не думала, что встретимся еще когда-нибудь.