Плеть темной богини - Екатерина Лесина

Но выходит, ошибалась бабушка, есть чего бояться Юленьке, и не человек ли с фотографии в том виноват? И не из-за него ли погиб Михаил?

– А место не узнаешь? Попробуй вспомнить, пожалуйста. Вряд ли она ушла бы далеко от дома, ведь старая, – человек-рыба протянул фотографию. Он ошибается: бабушка никогда не делала себе скидок на возраст, и если бы понадобилось, то прошла бы и полгорода пешком. Она сильная, в отличие от Юленьки.

Но Юленька промолчала и, склонившись над снимком, принялась тщательно изучать детали. Угол дома, серый, непримечательный, без таблички с адресом и номером. Кусок окна с белым подоконником и черным стеклом, через которое смутно просвечивал силуэт цветка. Старая ива с кривым стволом… ива? Она где-то видела иву, определенно видела. Но где?

– Узнаешь?

Смутно и мутно… А слева что? Колесо? Шина? Ну конечно, в том дворе была смешная клумба, огороженная врытыми в землю шинами. А еще дерево, которое грозились спилить, но не спиливали. И за стеклом белая герань! Юленьке она очень нравилась…

– Это недалеко. Но я могу ошибаться! Я и вправду могу ошибаться!

Но человек-рыба не желал слушать про ошибки, он поднялся и велел:

– Собирайся.

– Куда?

– Туда. Пойдем, посмотрим, что за место, может, кто-нибудь что-нибудь и вспомнит.

Юленька сомневалась, Юленька помнила, что в этом странном дворе люди почти не показывались, зато в избытке находились конторы…

Офисы. Сейчас они назывались офисами. Компьютерная фирма, юридическая консультация, кабинет астрологии и гадания и что-то еще, без пояснения, но с вывеской «Селайт». А клумба осталась, и бархатцы на ней уже распустились рыже-коричневыми цветами. И ива мела ветвями пыль. И сквозь черное окно угловой квартиры по-прежнему глядела во двор цветущая герань.

– Да, место то, – сказал Илья, сверившись с фотографией. – И стояли они вот здесь…

Зачем бабушка пришла сюда? Встретиться с человеком, который был незнаком Юленьке? Сфотографироваться на память? Глупо как-то… не похоже на нее.

– Идем, – Илья, оглядевшись, решительно направился к металлической двери, на которой виднелась строгая синяя табличка «Будильник». Странное название для фирмы, которая торгует компьютерами.

– Идем, идем, – Илья открыл дверь, пропуская вперед, хотя с куда большим удовольствием Юленька осталась бы снаружи, ее не отпускало опасение, что пришла она сюда совершенно зря, что если у бабушки и были какие-то тайны, то Юленьке явно не следует их раскапывать.

Но ведь Мишу убили… и шкуру подбросили…

За дверью начинался узкий коридор, ярко освещенный, но оттого кажущийся еще более узким и длинным. Белые стены, белый потолок, серая дорожка на полу и строгие черные прямоугольники дверей. Ближняя приоткрыта. Пахло… ничем здесь не пахло, стерильный кондиционированный воздух, пропущенный через мелкое сито фильтров и пылеулавливателей, избавлялся и от запахов.

– Добрый день. – Из приоткрытой двери выглянула стриженая блондинка в тяжелых очках, придающих ее детскому личику серьезность. – Чем могу помочь?

– Всем, – радостно ответил Илья, выступая вперед. Приосанился, плечи расправил… ради нее, ради блондиночки? – Скажите, милая…

– Ольга, – представилась девушка и, указав на дверь, предложила: – Вы проходите. Вы ведь от Викентия Степановича?

– Не совсем. Юля, не спи!

Она не спит, ей просто… просто не нравится здесь все. У Ольги длинные стройные ноги с круглыми коленками, которые нет-нет да выглянут из-под строгой серой юбки. И пяточки кругленькие, просвечивающие розовым сквозь паутину колгот. И локти, спрятанные в широкие рукава нарядной блузы, тоже, надо полагать, розовые.

А губы – красные. Даже алые, вызывающие и наглые. И взгляд такой же, пусть и приглушенный стеклом очков. Нет, эта девушка определенно вызывала у Юленьки реакцию неправильную и до сего дня совершенно незнакомую.

– Садитесь, пожалуйста, чем я могу вам помочь? – Ольга заняла место за столом: серая панель под дерево, черный квадрат монитора на ножке, белая подставка для ручек и карандашей из псевдомрамора, но с претензией на натуральность.

Да что же это происходит?

Юленька сжала кулачки и спрятала руки за спину. Успокоиться, в конце концов, Ольга – случайное знакомство, они с Ильей уйдут, а она останется в этой стерильной офисной клетке, обустроенной и даже облагороженной двумя фиалками и тремя кактусами.

– Скажите, Ольга, а вам не приходилось встречать здесь… – Илья вынул фотографию и протянул, коснувшись пальцами ярко-красных, в цвет помады, ноготков. Жест этот, раздражающе интимный, вызвал новый приступ раздражения.

– А вам зачем? – настороженность и любопытство. Запоздалое опасение. – Кто вы такие?

– Частный детектив.

Ну да, романтическая профессия, только бабушка бы сказала, что лишь дурочки клюют на романтику дальних берегов и аромата пороха. Интересно, Ольга дурочка или нет?

Нет, нет, нельзя так думать! Это не Юленька, это кто-то другой, до сего дня дремавший где-то на краю сознания, очнулся и теперь нашептывает гадости.

– Извините, но ничем помочь не могу. – Ольга вернула снимок и иным, строгим тоном сказала: – Если у вас нет других вопросов, то я попросила бы вас…

– Оля! – Дверь открылась, и в комнатушку заглянул мужчина. – Оля, от Викентия Степаныча еще не пришли?

Тяжелый подбородок и римский нос. Высокий лоб с тонкими светлыми бровями, залысины, оттопыренные круглые уши и даже галстук будто бы тот же.

– Здравствуйте! – Илья вскочил и, протянув руку незнакомцу, сказал: – А мы вот как раз вас искали!

Какой у него холодный взгляд. А глаза каштановые, как у Магды.

– Павел Ильич, я им говорила! Я просила уйти! – Ольга тотчас вскочила, задев локтем подставку, и на пол посыпались ручки-карандаши-скрепки. Съехала, гулко шлепнувшись о ковролин, и пухлая синяя папка, беззвучно соскользнула бумажка в файле…

Нет, злорадство это тоже не Юленькино, она в жизни не злорадствовала.

– Илья. Это Юлия. А это Стефания, – Илья продемонстрировал снимок. – У нас к вам есть несколько вопросов.

На мгновение Юленьке показалось, что этот человек просто велит им убираться, а то и охрану кликнет. Но вместо этого мужчина, скользнув по фотографии взглядом, сухо велел:

– Идемте. Ольга, будьте добры позвоните Викентию Степановичу, выясните, в чем там проблема…

Эта комната была раза в два больше прежней, а стол здесь стоял лишь один, но огромный. На столе дремали бумажные горы, протянулся частокол папок, подпертых массивным малахитовым пресс-папье, в кажущемся беспорядке стояли фигуры и фигурки…

А компьютера вот не было. Странно, сейчас у всех есть, а у этого – не было.

– Садись, – человек, проигнорировав человека-рыбу, обратился к Юленьке: – Зачем ты пришла?