Прочитавшему — смерть - Рекс Стаут

Она продолжала хмуриться.

— А что я должна написать в этом письме?

Я повторил, добавив еще несколько подробностей. К концу моего объяснения она начала медленно покачивать головой.

— Но это же значит, — сказала она, когда я умолк, — что мне придется солгать, сказав, что у вас есть экземпляр рукописи, когда на самом деле его у вас нет. Не могу же я так откровенно лгать!

— Возможно, и нет, — с участием согласился я. — Если вы из тех, кто ни разу в жизни не солгал, вам, конечно, не по силам ложь, хотя она будет в помощь поискам человека, который убил вашего брата и двух молодых женщин — одну он переехал машиной, а вторую выбросил из окна. Даже в том случае, если ваша ложь не причинит никакого вреда человеку ни в чем не повинному, я бы ни за что не решился спровоцировать вас на первую в жизни ложь.

— Не надо язвить. — Ее щеки чуть порозовели. — Я вовсе не утверждала, что никогда не лгала. Я ничуть не святая. Вы совершенно правы, я бы сделала это ради денег, но только в случае, если бы не знала, что это ложь. — Глаза ее вдруг блеснули. — Почему бы нам не начать все сначала, а потом сделать, как вы предлагаете?

Мне захотелось крепко ее обнять.

— Сделаем все по порядку, — предложил я. — Прежде всего в любом случае нам следует посмотреть его письма — нет возражений? — а потом уж решить, как действовать дальше. Письма у вас?

— Да. — Она встала. — Они в коробке в гараже.

— Помочь вам?

— Нет, — сказала она и вышла. Я встал и подошел к окну полюбоваться калифорнийским климатом. Будь я тюленем, он, наверное, показался бы мне прекрасным. Собственно, и у меня не было бы к нему претензий, если бы хоть в одном из писем Дайкса нашлось то, чего я искал. Нет, я не надеялся отыскать пересказ содержания романа, меня вполне устроило бы и одно неприметное упоминание о нем.

Когда она вернулась — быстрее, чем я предполагал, — в руках у нее были две пачки писем, перетянутые тесемкой. Она положила их на столик со стеклянной крышкой, села и развязала тесемку.

Я подошел поближе.

— Начните с писем, датированных, скажем, мартом прошлого года. — Я придвинул стул. — Дайте-ка несколько мне.

— Я справлюсь сама, — покачала головой она.

— Вы можете пропустить что-нибудь важное. Какой-нибудь намек, например.

— Не пропущу. Извините, мистер Томпсон, но я не могу позволить вам читать письма моего брата.

— Не Томпсон, а Гудвин. Арчи Гудвин.

— Извините. Мистер Гудвин. — Она разглядывала штемпели на конвертах.

По-видимому, переубедить ее было нельзя, и я решил, по крайней мере, временно воздержаться от этого намерения. Тем более, что мне было чем себя занять. Я вынул блокнот и ручку и принялся сочинять письмо.

«Корриган, Фелпс, Кастин и Бриггс,

522 Мэдисон авеню.

Нью-Йорк, штат Нью-Йорк.

Уважаемые господа!

Я хотела бы посоветоваться с вами, поскольку мой брат работал у вас много лет вплоть до самой его смерти. Его звали Леонард Дайкс. Я его сестра, и он завещал мне все свое имущество, о чем вам, наверное, известно.

У меня только что побывал, назвавшись литературным агентом, некий Уолтер Финч. Он сказал, что в прошлом году мой брат написал роман».

Я задумался. Миссис Поттер, прикусив зубами нижнюю губу, читала письмо. Ладно, решил я, напишу, а коли придется вычеркнуть, труда большого это не составит. И снова принялся строчить.

«О чем я уже знала, потому что брат как-то упомянул об этом в письме, но не более того. Мистер Финч сказал, что у него есть экземпляр рукописи романа „Не надейтесь…“ и что, хотя имя автора романа Бэйрд Арчер, в действительности он принадлежит перу моего брата. Мистер Финч считает, сказал он, что сумеет продать роман в кинематограф за 50 000 долларов, а поскольку раз брат оставил все мне и я — законная владелица этого романа, он просит меня подписать документ, разрешающий ему действовать в качестве моего агента с правом на получение десяти процентов от той суммы, которую заплатит кинокомпания.

Я посылаю вам письмо авиапочтой, потому что речь идет о большой сумме денег, а я надеюсь, что вы дадите мне хороший совет. Здесь я не знаю ни одного адвоката, к которому могла бы обратиться. Мне хотелось бы знать, насколько эти десять процентов разумная цена и следует ли мне подписать документ. Еще мне хотелось бы знать, не должна ли я прежде, чем подписывать, ознакомится с тем, что продаю, поскольку мистер Финч показал мне только конверт, в котором была рукопись, а не содержимое конверта, и ушел, не оставив ее мне, и таким образом я не имела возможности прочитать роман.

Прошу вас ответить мне также авиапочтой, поскольку мистер Финч настаивает на незамедлительных действиях.

Большое вам спасибо.

С уважением…»

Не могу сказать, что письмо писалось у меня как по маслу. Мне пришлось многое перечеркивать и менять, пока я наконец не сочинил приведенного выше, которое затем переписал набело. Я внимательно его перечитал, еще раз продумав, и пришел к выводу, что в нем есть только одно вызывающее сомнение предложение, но я уповал на Господа Бога, что мне не придется его вычеркивать.

Моя сообщница упорно листала письмо за письмом, и я принялся следить за тем, как у нее идет дело. Справа от нее уже лежали четыре конверта с прочитанными письмами, и если она начала с марта, а он писал раз в месяц, значит, она сейчас читает июльское письмо. Мне ужасно хотелось схватить следующее письмо, но я сдержался и, когда она закончила читать и начала вкладывать письмо обратно в конверт, встал и решил размяться. Она читала страшно медленно. Я прошел в противоположный конец комнаты к стеклянным дверям и выглянул на улицу. Под проливным дождем недавно высаженное дерево высотой в два моих роста клонилось чуть ли не до земли, и я попытался сосредоточиться на его дальнейшей судьбе и поволноваться за него, что, надо признаться, плохо у меня получалось, как вдруг раздался голос:

— Я знала, что что-то такое есть! Вот оно. Слушайте!

Я круто повернулся и зашагал к ней.

— «А вот и новость, но только для тебя, дорогая моя Пегги, — читала она. — Всю мою жизнь я многие свои секреты делил только с тобой, но об этом я не хотел рассказывать даже тебе. Однако теперь, когда все позади, я готов поведать тебе о том, что я написал роман! Он называется „Не надейтесь…“. Есть причина, по которой я не могу опубликовать его под своим именем и вынужден взять псевдоним, но раз ты теперь уже знаешь, то это не имеет для тебя никакого значения. Я уверен, что роман будет опубликован, потому что, по-моему, языком я владею неплохо, и в этом отношении мне себя упрекнуть не в чем. Но все это строго между нами. Не говори об этом даже своему мужу».

Миссис Поттер посмотрела на меня, потом на стопку писем.

— Вот видите! Я забыла название, но помнила… Нет! Что вы… — Она попыталась удержать письмо в руках, но было уже поздно. Одним прыжком я метнулся к ней, левой рукой выхватил у нее письмо, а правой схватил со стола конверт и отскочил назад.