Игра в отрезанный палец - Андрей Курков

— Да, обзвони всех участковых по улице Бастионной. Узнай, на чьем участке во второй половине мая сгорела квартира и что там произошло.

Стажер ушел. Виктор сунул кипятильник в стакан с водой, посмотрел через треснутое стекло на зелень заоконных деревьев. Сосредоточился.

Сейчас ему было легче думать обо всем, произошедшем в Москве. Он вспоминал разговоры за круглым столом на веранде, вспоминал все сказанное Рефатом.

Теперь, когда Рефат был далеко, несмотря на его «курьерский» сюрприз с цветами и любимым вином жены, о нем можно было думать более независимо. Не было напротив его светло-зеленых глаз, не звучал спокойный самоуверенный голос.

Теперь легче было сомневаться в его утверждениях. Но нужно ли было сомневаться?

Виктор не знал. Может, и не нужно, но вопрос не в этом. Надо проверить хотя бы косвенно, что все, что он говорит — правда. И Виктор уже знает, как и что можно проверить сначала. Стажер уже сидит на телефоне в другом кабинете и обзванивает участковых — можно будет услышать другой вариант истории о взрыве газа из-за неисправной колонки. Потом для стажера будет еще одно легкое задание, по которому он сможет доложить до шести вечера. А дальше будет видно.

Виктор снова задумался о Рефате. Его немного раздражало то, что он забыл о дне рождения собственной жены, а кто-то практически неизвестный из другого города не только знал дату, но и от его имени прислал подарок. Это было похоже и на издевку, и на предупреждение — мы о тебе все знаем. И знали, видно, немало. Знали, что Ира любит крымский мускат. С цветами немного не угадали.

Прислали розы, а ее любимые цветы — хризантемы. Но, может, не нашли хризантем?

Видно, тот, кто принес все это, и письмо в почтовый ящик бросил.

Вздохнув, Виктор достал из сумки конверт с фотографиями убитого Ивина.

Открыл кабинетный сейф, вытащил папку с делом Броницкого. Положил фотографии туда. Потом взял ручку и лист бумаги. Собрался было записать подробно все, что с ним произошло в Москве, включая сказанное Рефатом, но замер перед белым листом, посидел так минут пять и отодвинул от себя лист. Лучше запомнить, решил Виктор.

Из ящика стола приглушенно зазвучала телефонная трель. Виктор достал мобильный, оставленный там перед поездкой в Москву.

«Надо было утром забрать с собой, вдруг Георгий уже звонил», — подумал он.

— С возвращением, — прозвучал знакомый голос. — Ну как поездка?

— Хуже, чем хотелось, — ответил Виктор.

— Почему?

— Ивин убит, двух других я не достал. Их нет дома.

— Уже интересно. А что дальше?

— Нашел гаишника, дежурившего ночью с двадцатого на двадцать первое на посту у Главпочтамта. Завтра с ним поговорю.

— А кто занимается убийством Ивина?

— МУР, они мне фотографии сцены убийства дали.

— Так ты с ними познакомился? Не надо было…

— Они со мной познакомились раньше, чем я успел об этом подумать…

— Ну ладно, надеюсь, российская милиция украинской всегда поможет. Ты уверен, что это был МУР, а не ФСБ?

— Пятьдесят на пятьдесят, — ответил после паузы Виктор.

— Ну ладно, позвонишь после разговора с гаишником.

Спрятав трубку мобильного в карман пиджака, Виктор допил кофе и вышел из кабинета.

Заглянул к стажерам. Занозин что-то строчил на листе бумаги, сидя за столом.

— Ну как?

— ЧП на Бастионной пятнадцать, квартира двадцать три. Двадцать третьего мая около полуночи. Взрыв газа. Вся квартира выгорела, хозяин погиб.

— А кто был хозяин?

— Вересаев Николай Петрович, полковник штаба погранвойск. Он один там был прописан.

— Участковый был на месте?

— Нет, соседи после взрыва вызвали пожарную, чтобы пламя не перекинулось на соседние, квартиры. После того как огонь потушили и нашли труп, уже пожарные вызвали милицию. Участковый только опечатал квартиру на следующее утро, когда труп увезли. Он даже не заходил туда.

— Молодец. — Виктор улыбнулся, ему понравилась основательность Занозина. — Еще одно дело, и ты свободен. Езжай в гостиницу «Москва» и выпиши всех постояльцев, останавливавшихся там с девятнадцатого по двадцать первое.

Вернешься, передашь список мне. Я буду ждать.

Стажер убежал. Виктор зашел к майору.

— О, наконец объявился! А то меня твой Занозин замучил! Где шеф? Где шеф?

Я ему объяснил, что в этом заведении шеф не ты, а я, но ему все по барабану!

Кстати, как он тебе?

— То что надо!

— Двадцать грамм выпьешь? — спросил майор.

— Я же за рулем и на службе! — Виктор посмотрел на Крысу с удивлением.

— Я тоже на службе, — сказал он. — Ну ладно, если ты за рулем — тогда я выпью. Сегодня пять лет, как жена умерла. Я, в общем-то, человек не траурный, но чего-то грустно…

Он отошел к своему сейфу, открыл. Там стояла бутылка «Смирнова» и пластмассовый стаканчик. Налил себе, выпил и закрыл сейф.

Виктор присел перед столом майора, на котором, наверно, можно было найти все, что угодно, включая и оружие. Он, казалось, принципиально не наводил там порядок.

Майор уселся на свой стул. Потянулся длинный спокойный разговор ни о чем.

Прошел час. В дверь постучали.

— Да! — крикнул майор.

— Товарищ майор, шефа не видели? — послышался голос Занозина до того, как дверь полностью открылась. — А, вот вы где! — обрадовался стажер.

— Мать твою, — устало усмехнулся майор. — Ну хоть в этом кабинете не называй лейтенанта шефом! Слышишь?

— Так точно!

Виктор забрал стажера в свой кабинет. Пробежал глазами два листа, исписанных быстрым дрожащим почерком.

Взгляд остановился на знакомой фамилии: «Сибиров Рефат Абдулкаримович, номер 316». Трудолюбивый стажер даже выписал паспортные данные.

— Класс! Была б у меня лишняя медаль — точно вручил бы! — сказал он. — Добро, до завтра!

Потом Виктор отвез попдвыпившего майора домой на Березняки и уже оттуда направился к себе домой. Посмотрел на часы — четверть восьмого. Вспомнил о праздничном ужине и нажал на педаль газа. Мелькнула мысль о подарке, но тут же Вспомнил Виктор, что подарок от «мужа» Ира уже получила. Решил на днях купить ей что-то действительно от себя, а не от человека с труднопроизносимым отчеством.

— Абдулкаримович, — повторил вслух Виктор. «Зря он боялся, что я язык сломаю», — подумал он, вспомнив, как Рефат представлялся.

* * *

Сахно ничуть не огорчился, узнав, что купил похоронный лимузин. «Мертвым меня на такой машине не повезут, пусть хоть живым покатаюсь!» — сказал он.