Если женщина просит - Михаил Серегин

– Куда же мы теперь? – спросила Аня, когда они вышли из арки и направились в сторону дороги ловить такси. – Только не говори, что к тебе в гостиницу.

– А я этого и не скажу. Потому что мы едем совсем в другое место. В гости к одному моему хорошему знакомому. Он вчера приехал в город. Я думаю, он сможет тебе помочь. Да и мне… – Аня не видела лица Алексея, но была уверена, что в этот момент его лицо прорезала недобрая улыбка, – да и мне тоже.

И через минуту Каледин и Аня Опалева уже ехали в попутке в сторону Заводского района города.

* * *

Алексей попросил высадить их неподалеку от высокого, украшенного элементами новорусской архитектуры, как-то: арочными окнами, балкончиками, колоннами, одноподъездного дома. Дом стоял возле большого парка, и подход к нему вел через литые чугунные ворота в ограде, которой был обнесен этот фрагмент парка.

– Куда это ты меня ведешь? – тихо спросила Аня, которой совершенно неожиданно пришла в голову мысль, что Алексей доставляет ее, как говорится, в лучшем, упакованном виде, прямо в лапы Тиграну или Андронику.

Да и Дамир, как оказалось, ненамного лучше.

Аня старалась отогнать от себя эту мысль, но всякий раз она возвращалась и назойливо крутилась в мозгу, словно упорный шмель возле облюбованного им цветка. Она покосилась на Алексея, и ей показалось, что его губы сложились в едва заметную, предательски тонкую ироничную улыбку.

«Глупость… нервы, – подумала Аня. – Но почему глупость? Чем он лучше Дамира? Чем? И вообще – всем этим мужикам надо одно…»

Она снова посмотрела на Каледина краем глаза: тот шел спокойно и размеренно, и во всей его фигуре чувствовалась полнокровная, властная уверенность – то, чего раньше, и в Текстильщике, и совсем недавно, в «Белой горе», Аня в нем не замечала.

И тут она вспомнила, что у него гораздо больше оснований ненавидеть Андроника, Вайсберга и Тиграна, чем у нее, Ани. Что эти люди убили его отца, сгноили в нищете мать и его самого исковеркали страхом и унижением.

Неловкость за предательские мысли прожгла ее. Нет. Ему надо верить. Если не ему, так кому же?

– Тебе там понравится, – сказал Алексей. – Там гораздо уютнее и – главное – безопаснее, чем у бабки. Двухуровневая квартира… мы расположимся, как короли.

– Нам еще ехать на Крестовский пустырь, – напомнила Аня. – Быть может, мы будем благодарить судьбу, что туда поехали.

– Или за то, что не поехали, – сказал Алексей, набирая номер квартиры на домофоне подъезда. – Ну, хорошо… Я думаю, что мой знакомый нам поможет.

– Кто он?

– Увидишь, – быстро ответил Каледин, и в этот момент из домофона раздался мужской голос:

– Да, я слушаю. Это кто?

– Каледин.

– А, Алексей? Пожаловал все-таки, пока я в Саратове. Ну, проходи.

Дверь щелкнула и открылась. Они поднялись на лифте на пятый этаж и остановились перед массивной металлической дверью с глазком. Как раз в тот момент, когда Каледин протянул руку к звонку, почти бесшумно заворчал замок – не то что у алкоголика-интеллигента Антошки Малькова! – и дверь отворилась.

– Ты не один, Алексей? – произнес мужчина, лица которого Аня еще не видела. – С тобой, я вижу, дама. О… и очаровательная. Пожалуйста, проходите.

В прихожей вспыхнул свет – и Аня невольно прикрыла глаза ладонью. Нет, не потому, что этот свет ослепил ее. Просто она натолкнулась на пристальный взгляд мужчины, который открыл им дверь.

И – она сразу узнала его.

Он почти не изменился. Та же статная фигура, те же бархатные глаза. Только прибавилось морщинок в углах глаз.

– Добрый вечер, сударыня, – галантно сказал он. – У меня такое впечатление, что я вас где-то видел. Если бы вы не были неповторимы, то я бы сказал, что видел даму, похожую на вас. Но, несомненно, этого не может быть, и мне посчастливилось запечатлеть в своей памяти именно вас.

– В нашу первую встречу вы не были так галантны, Роман Эмильевич, – смеясь, проговорил Алексей. – Хотя и дали Ане сто долларов. Помните ту девочку, которая была со мной восемь лет назад у дороги на выезде из Текстильщика? Так это она самая и есть.

Глубокий взгляд темных бархатных глаз Романа Эмильевича буквально впился в лицо Анны. Она как-то жалко улыбнулась, потому что в памяти вскинулось лучшее воспоминание ее ранней юности: блистательный принц на белом «Мерседесе», коснувшийся своими холеными пальцами, унизанными золотом, подбородка ее, сельской девчонки.

– А-а, – протянул Роман Эмильевич. – Помню. Как же, конечно, помню. Вы Анна? Очень приятно познакомиться. Меня зовут Роман Эмильевич Каминский. Красивое ФИО, правда? – с внезапно проклюнувшимся мальчишеским тщеславием сказал он.

– Да, – уже освоившись в новом обществе, ответила Аня и одарила хозяина самой ослепительной улыбкой, какую она только усвоила за три года «практики». – Польское. Вы поляк?

– Совершенно верно. То есть… не совсем. Мой отец был наполовину поляк, а я – соответственно только на четверть. Однако все мои компаньоны и деловые партнеры считают, что я еврей. Раздевайтесь, проходите.

– Роман Эмилич, мы у вас сегодня того… переночуем? – спросил Каледин.

– Ты что, сегодня не работаешь в клубе?

– Нет.

– Это ты напрасно, – озабоченно сказал Каминский. – Вайсберг может предъявить: дескать, деньги проплачены, а не отрабатываются. М-м-м… ну да черт с ним. Если надо – так надо. Но завтра чтоб на работу!

– Ну конечно, – с хорошо сыгранной беспечностью отозвался Алексей. – Так мы ночуем?

– Как говорил дворник Тихон гражданину О. Бендеру, да хоть всю жизнь живи, раз человек хороший.

– Вот про дворников – не надо! – с наигранным ужасом воскликнул Алексей. – Пойдем, Ань.

В гостиной им навстречу поднялась высокая миловидная женщина, в которой Аня, к немалому своему удивлению, узнала ту самую вульгарную Настю, что обозвала подаренный Алешкой букет говном. Со временем черты ее смягчились и приобрели большую мягкость.

– Добрый вечер, – сказала она. – Я все слышала. Кажется, в тот раз, на дороге, я немного погорячилась. Если честно, сама я уже мало что помню. Так…

– Да ничего, – ответила Аня. – Все нормально.

Роман Эмильевич повернулся к хозяйке:

– Настя, принеси нам… э-э-э… чего желаете, гости дорогие? Кофе? Вино? Может, коньячка? Или поплотнее перекусить?

– Кофе, – сказал Алексей, и Аня согласно кивнула.

Настя исчезла, а Роман Эмильевич стер с лица улыбку и проговорил:

– Я так понимаю, что я понадобился тебе, Алексей. Просто так ты со мной не связываешься, когда я не в Москве?

– Что, приехали навестить супругу?

– Бывшую супругу, – поправил тот. – Не забывай, Каледин, что мы уже пять лет как в разводе. Но когда позволяют дела, я вырываюсь из Москвы и приезжаю к Насте, – повернулся он к Ане. – Вообще-то я живу в Москве.