Илоты безумия - Николай Чергинец

— По горам лазить можете?

— Естественно.

— Водить машину?

— Конечно.

— А боевую машину пехоты? Бронетранспортер?

— И танк тоже.

— Минировать?

— Да.

— Женщин любите?

Мельников неопределенно пожал плечами:

— У меня есть жена.

— Пьете?

— Если надо, могу выпить.

— Курите?

— Нет, не увлекаюсь.

— Какими языками, кроме русского, владеете?

— Немного английским.

— Не хотите своим родителям или жене написать письмо?

— Что толку в этом? Я ведь не буду знать, получили ли они мое письмо.

— Если захотите написать, вам дадут ручку и бумагу. Гарантирую, что ответ получите довольно скоро…

Когда Мельников вышел из кабинета и в ожидании Полещука прогуливался у дома, у него не выходили из головы слова Керима. Еще бы! Дать о себе весточку жене и дочери, родителям!

«Интересно, — тоскливо думал он, — если бы я встретил Алену на улице, узнал бы ее? Ей уже идет десятый годик… Тяжело сейчас жене… Бедная, дорогая моя Валюта! Знаю, как ты мучаешься, ты, конечно, не веришь, что я погиб. Я уверен: ты ждешь меня».

Ему вспомнился разговор с Майером, который, инструктируя, сказал, что о себе можно говорить правду.

«Наверное, прав он, — подумал Мельников о Кустове, — Керим наверняка организует проверку наших показаний. Интересно, как это будет сделано? Не пошлют же они своего человека в СССР».

Из дверей вышел Полещук:

— Виктор, нас зовут на ужин, пошли.

В доме их уже дожидался Эршад. Они прошли по узкому коридору в самый конец здания и через боковую дверь вышли во двор, где увидели серебристого цвета модуль из ребристого металла. Это и была столовая. В большом зале стояли металлические столы. Эршад указал на крайний от двери:

— Вот ваш стол. Пока будете сидеть вдвоем: После ужина покажу вашу комнату.

Он вышел. Друзья сели на алюминиевые, отделанные пластиком стулья. К ним тут же подошел негр, молча поставил перед каждым по подносу, на котором были небольшие металлические миски с супом, рисовой кашей, заправленной подливой с мясом, и пластмассовые кружки с каким-то напитком, и, сохраняя каменное лицо, отошел. Парни принялись за еду и быстро управились с ней. Сразу же подошел тот же негр и убрал подносы с приборами. Полещук бросил ему в спину «мерси» и первым поднялся из-за стола. Они вышли и сразу же увидели Эршада. Он предложил:

— Пойдемте покажу, где вы будете жить.

— Бугчина не будем ждать? — поинтересовался Полещук.

— Нет, с ним еще будут беседовать, да и жить он будет в другой комнате.

— Нужен он нам, этот чудак на букву «М», — проворчал Полещук и двинулся за Эршадом.

Комната, где им предстояло жить, была не более шести метров. Две металлические кровати, две тумбочки, небольшой металлический шкаф, на полу циновка — вот и все, что находилось в ней. Но после вонючих сараев, земляных ям без подстилок, с ядовитыми насекомыми, грязи, эта комната выглядела для них на уровне номера в шикарном отеле. В комнате было небольшое оконце, но без ручек, что исключало возможность открыть его. В потолок был встроен фонарь, предназначенный для влажных помещений: к электролампочке, находившейся внутри, за колпаком, доступа не было.

В дверях показался молодой чернокожий мужчина. Он поклонился Эршаду, а затем и русским.

— Его зовут Дино, — пояснил Эршад. — Он будет у вас слугой и посыльным. Все, что понадобится, можете спрашивать у него. Он знает, где я буду находиться, если будет нужно, позовет.

— А как же мы с ним общаться будем, он по-русски ни бум-бум, а мы на его языке ничего не понимаем? — поинтересовался Мельников.

— Он хорошо говорит по-английски и немного по-русски, — и Эршад вдруг по-русски сказал нефу: — Дино, ты покажи гостям туалет, где они могут умыться.

— Хорошо, господин, будет сделано. Но сначала я им принесу одежду и приготовлю постели.

Негр хоть и с сильным акцентом, но говорил по-русски. Эршад удовлетворенно кивнул головой и, попрощавшись, ушел. Негр поклонился Мельникову и Полещуку:

— Я через один, через два минута принесу постели.

Мельников улыбнулся:

— Ну что, господин Полещук, вас можно поздравить? С сегодняшнего дня вы не просто господин, но и человек, имеющий слугу.

— Тебя тем же концом, по тому же месту, — отшутился Владимир и озабоченно спросил: — Интересно, почему Бугчина от нас убрали?

Мельников многозначительно показал глазами на стены:

— Они хозяева, им и решать.

Пришел Дино.

— Я могу вам показать туалет?

— Да, это правильно, — согласился Мельников. — Давай, друг, показывай.

— Друг — это карошо, — сверкнул белыми зубами негр. — Я есть ваш слуга.

— Нет, ты есть наш друг, — пояснил Мельников. — В Советском Союзе нет слуг. Там друг другу говорят «товарищ». Ну, пойдем, покажи, что у вас есть и где находится. Володя, ты пойдешь смотреть?

— Конечно.

Они вышли во двор, пересекли его по диагонали. Дино показал небольшой домик:

— Слева — туалет, а с другой стороны — умывальник.

— А туалет мужской? — улыбаясь, спросил Полещук.

— О, да, да, — серьезно ответил негр. — Для дам там, в другая место, — и он неопределенно взмахнул рукой.

«Значит, здесь есть и женщины», — подумал Мельников и спросил:

— Дино, откуда ты?

— Я не понимал.

— Где ты родился?

— А, я приехать в Марокко из Нигерии. Работал в Рабате, немного работал у советских специалистов, они научили меня говорить по-русски. После я переехал в Надор. Работы было мало, там много надо торговать наркотик, я не хотел. После мне дали работу, и я приехал сюда.

— Давно?

— Пять месяцев.

— Русские здесь были? — задал смелый вопрос Мельников и весь напрягся.

Дино испуганно посмотрел по сторонам и шепотом ответил:

— Есть. Один раз три русских, и после еще один, а после еще два. Сейчас есть десять — пятнадцать — двадцать. Но я вам не могу так сказать, — и, улыбнувшись, Дино приложил палец к губам.

— Понятно, — улыбнулся Мельников, — не беспокойся, мы никому не скажем. Спасибо тебе.

Они направились обратно. Полещук незаметно пожал локоть друга. Оба подумали об одном и том же: чем черт не шутит, а вдруг в лице Дино они встретили друга? Он, конечно, неглупый парень и понимает, что говорит этим русским гораздо больше, чем следует. А раз говорит, значит, у них есть хоть маленькая, но надежда на контакт с ним.